ruonline.info
Главная

Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи

Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи

Часть I. Анатомия ножа

Глава 1. Клинки

«Сначала, взяв точило, я заточил нож так, что он стал острым, как знаменитый меч Ганьцзян. Порезал им все мясо — а с волоском не справился …»

(Из «Хань Фэй-цзы»)

Говоря о холодном оружии вообще и о ножах в частности, следует ясно понимать, что речь идет прежде всего о клинках как о детали, которая и выполняет ожидаемые действия, то есть колет или режет. Прочее обрамление служит лишь подспорьем этих функций, делая их удобнее и легче. Заточенная полоска хорошей стали, обмотанная с одной стороны тряпицей, становится ножом независимо от оставшихся невостребованными ножен, красивой рукоятки, планки и иных дополнений. Напротив — какими бы изощренными и великолепными ни были второстепенные составляющие оправы ножа или меча, цена им ломаный грош, коль выпало несчастье украшать собой никудышный клинок. Поэтому в данной главе речь пойдет об основных формах клинков, способах их выделки, заточки, полировки и украшения. Последнее будет затронуто нами вскользь, чисто ознакомительно, поскольку этот вопрос достаточно обширен, глубок и является, строго говоря, уделом ювелиров.

Итак, самое первое, что определяет ценность клинка, — материал, из которого он изготовлен.

Материал клинка

Всякий нормальный человек с юных лет знает, что ножи изготавливают из железа, точнее, — из сплава железа с углеродом, именуемого сталью. Чем выше процентное содержание углерода в сплаве, тем прочнее и тверже (после термообработки) будет наша сталь. Однако человечество не всегда полагалось на этот полезный материал, умудрившись прожить необозримые отрезки своей истории с каменными, а позднее с бронзовыми клинками в руках.

Тот, кто думает, будто каменные ножи были настолько примитивными и убогими, что достойны лишь осмеяния с высот нашего атомного века, сам достоин восклицания из старого фильма: «Неправда ваша, дяденька!» На самом деле каменные инструменты кое в чем дадут сто очков вперед самым современным материалам, проявляя волшебные свойства в неожиданных областях. Этим они обязаны высочайшей твердости, в силу чего режущая кромка попросту не способна тупиться, сохраняя долгое (по сути, неограниченное) время степень остроты, недоступную металлу. Ясное дело, в ход идут не булыжники, и для приготовления качественного каменного ножа нам придется обзавестись чем-нибудь стеклоподобным. Лучшим сырьем считались вулканическое стекло (обсидиан) и кремень. Экспериментально доказано, что они в состоянии давать кромку молекулярной толщины, то есть острота ее абсолютна. Хирургические операции с использованием каменных лезвий, зажатых в специальные рукоятки, увенчались блистательным триумфом. Кожа и плоть расступаются, будто сами по себе, почти без боли, а нанесенные раны зарастают гораздо быстрее, образуя тонкие малозаметные рубцы. Неудивительно, что современные оружейники активно экспериментируют с керамическими клинками различного состава. Как правило, это карбиды, обладающие чрезвычайно высокой твердостью.

Существенным недостатком камня является его хрупкость, впрочем, нисколько не докучающая при нормальной эксплуатации ножа. Конечно, если вам взбредет в голову метать клинок из циркона в дубовый пень, можете распрощаться с ним заранее. Именно поэтому каменные ножи никогда не бывают достаточно длинными, а история так и не узнала каменных мечей.

Бронзовые сплавы предстают в изрядном многообразии, однако достижения современной металлургии нас не волнуют. Та бронза, которой пользовались в одноименную эпоху, — простой двухкомпонентный сплав необходимых частей меди и олова. Соответственно, такие бронзы называются оловянистыми. Изменяя процентный состав, можно менять механические свойства конечного продукта. В целом зависимость такова: чем больше меди, тем мягче бронза, и наоборот.

Следует подчеркнуть, что древние мастера проникли в немыслимые тонкости своего ремесла и пользовались технологическими секретами, неизвестными (вернее, утерянными) ныне. В отличие от процесса изготовления стального оружия бронзовое отливалось в готовые формы, сразу приобретая конечные очертания. Но сражаться такими мечами, как и резать ножами, было рановато — до того требовалось умело и неторопливо проковать весь клинок, а особенно режущие кромки, уплотнив кристаллическую структуру металла, придав ему дополнительную жесткость. А хитроумные во все века китайцы умудрялись отливать бронзовые мечи с различным содержанием олова вдоль кромок и по центру полосы. Соответственно, основное «тело» клинка получалось более мягким, не склонным к образованию трещин, а лезвия — немного хрупкими, зато твердыми.

Лучшие из известных на сегодняшний день бронзовых изделий мало в чем уступают стальным (если не брать для сравнения действительно уникальные экземпляры), а уж порезано и поколото сыновей и дочерей рода людского ими несчетно. На протяжении длительного исторического периода бронзовое и стальное оружие конкурировало друг с другом, и совершенная технология бронзы часто посрамляла архаичную технологию железа. Пусть время и прогресс взяли свое, но тот, кто рискнет считать бронзовое оружие чем-то потешным, будет катастрофически не прав.

Завершая тему, предлагаю взглянуть на типичный большой кинжал (или короткий меч), датируемый IV–V веком до н. э. Здесь также прекрасно виден оригинальный способ соединения клинка с рукояткой, характерный именно для бронзовых изделий.

Сталью, как сказано выше, именуется сплав железа и углерода. Если углерода свыше 2 %, то речь идет о чугуне, хотя в его состав входит еще масса различных примесей наподобие серы, кремния и так далее. Вообще-то граница, отделяющая чугун от стали, не может быть обозначена четкой линией, поскольку, смешав чистое железо с 2 % углерода, мы получим так называемую сверхвысокоуглеродистую сталь, бесполезную саму по себе, но являющуюся исходным сырьем для выделки булата. Опускаясь по шкале содержания углерода вниз, мы имеем, соответственно, высокоуглеродистые (1,5–0,7 %) и низкоуглеродистые (0,6 % и ниже) стали. Повторяю: границы здесь условны и расплывчаты.

Разумеется, для изготовления клинков годится только высокоуглеродистая сталь, приобретающая после термообработки упругость и твердость.

В идеальном варианте количество примесей в сплаве должно равняться нулю — такая сталь будет обладать максимально возможными достоинствами. Но в природе абсолютной чистоты не бывает, и разные вещества, попадая в расплав, придают ему в итоге свойства, отличные от эталонных. По характеру воздействия примеси делят на вредные и полезные, хотя и это условно. С точки зрения оружейного дела, фосфор и кремний не просто вредны, а являются сущим ядом для стали, повышая хрупкость и сыпучесть. Но известен целый класс так называемых автоматных фосфорных сталей, которые идут на массовое производство второстепенных деталей, выпускаемых станками-автоматами. Они не капризны и легко поддаются резанию.

Вещества, однозначно повышающие механические свойства сталей, называются легирующими. Как правило, легирующих добавок требуется десятые и сотые доли процента, но и этого достаточно, чтобы резко поднять твердость, пластичность, способность сопротивляться ударам, трению, сжатию и растяжению, высоким и низким температурам и агрессивным средам.

Веками производство холодного оружия оперировало только углеродистыми сталями, и этого вполне хватало, включая традиции литых и сварных булатов. Но в наши дни металлургия предоставляет богатый ассортимент легированных сталей, изначально превосходящих углеродистые по всем показателям. Если учесть, что почти все из них являются нержавеющими, то лучшего грех и желать.

Практически все легирующие элементы — это металлы. Хром и ванадий, молибден и вольфрам, марганец, титан, алюминий и целый ряд иных, более редких и изысканных присадок, добавленных в скрупулезно точной пропорции, порождают удивительные феномены. Считается (достаточно спорно), что неподражаемые свойства японских клинков есть результат присутствия в тамошней руде (песке) некоторых из перечисленных элементов, но лично нам не довелось видеть документальные отчеты спектрального и прочих анализов.

Популярнейшая марка стали российских оружейников — марганцевая рессорная 65Г, приятная своей доступностью и простотой термообработки. Несравненно лучшие результаты дает использование жаропрочных и жаростойких сталей, относящихся к разряду высоколегированных. Специально для любознательных привожу несколько марок такого рода, превосходящих витиеватостью названий даже имена полинезийских людоедов:

09Х17Н7Ю

45Х14Н14В2М

10Х11Н23ТЗМР и т. п.

Особенно любопытные могут раскрыть справочник и насладиться длиннейшем перечнем сталей, достать которые им не суждено никогда в жизни. Осложняется вся эта история тем, что термическая обработка подобных сплавов весьма хитроумна и требует как минимум специальных муфельных печей с температурами свыше 1000 градусов — только на таких режимах высоколегированные стали принимают закалку, а многие из них обретут неординарную прочность лишь после дополнительной обработки жидким азотом, то есть при сверхнизких температурах.

Изготовление многослойного клинка из легированной стали чрезвычайно затруднено, поскольку она не желает свариваться кузнечным способом, какие бы хитрые флюсы вы ни применяли. Охотно сваривается только простая углеродистая сталь, да и то чем больше углерода, тем капризнее. Но не все так плохо — обыкновенный кузнец способен вытянуть в пластину шток старого клапана, а потом закалить в масле почти готовый ножик.

Произнеся слово «кузнец», мы сами обозначили границы, вне которых говорить о клинках попросту глупо. И тысячу, и десять тысяч раз стоило бы повторить — любой нормальный клинок ножа, кинжала, сабли или меча должен быть кованым и только кованым. Подобной проблемы не существовало еще сто лет назад, но теперь, в эпоху торжества прокатных станов, легче отыскать стальной лист заданной толщины, чем обыкновенную кузню с горном, углем, дымом и пр. В принципе, катаная сталь аналогична кованой — обжатая в раскаленном состоянии с обеих сторон заготовка уплотняется и приобретает почти искомую структуру, но этого мало. Из листового поката можно изготовить сносный, упругий и крепкий клинок, однако он никогда не дотянет до умело откованного на простой наковальне. Дело в том, что в отличие от прокатного стана концентрированные удары молота гораздо интенсивнее деформируют кристаллическую структуру, очищая ее к тому же от примесей, которые словно «выбиваются» прочь. Кроме того, из листовой заготовки современный мастер вынужден тем или иным способом вырезать контур изделия, профилируя его и добиваясь нужного сечения посредством фрезерования или обдирки на абразивных кругах. То есть он попросту убирает излишки металла, оставляя нужную часть.

Принципиально иначе обстоит дело у кузнеца: он не удаляет излишки, а вколачивает их в клинок, истончая его по направлению к лезвию и острию. Изделие формируется из первоначальной порции металла за счет его уплотнения. В результате кованые клинки, если сравнить их с вырезанными, оказываются прочнее и жестче, легче принимают и дольше хранят заточку, неохотнее ржавеют и ломаются. Поэтому и говорится, что по-настоящему качественный нож обязан иметь индивидуально откованный клинок.

Помимо этого, традиционная технология автоматически обходит «подводные камни», что роковым образом подстерегают нынешних мастеров, хотя бы они и подвизались в современной заводской кузнице. Беда в том, что нагрев заготовок там производится в больших газовых печах, в адском пекле ревущего огненного факела. Ничем не прикрытые железки лежат, раскаляются — и стремительно теряют выгорающий углерод. В итоге вместо исходного, к примеру, 1 % мы получаем жалкие 0,5 %, завидные для гвоздей и неприемлемые для ножа.

В то же время старинный горн с ворохом раскочегаренного древесного угля не только не выжигает углерод, напротив — в верхних слоях происходит интенсивное насыщение металла углеродом, и подобным образом можно даже из обычной железки получить прекрасную сталь. Именно так веками поступали кузнецы-оружейники во всем мире, увеличивая процентное содержание углерода и постепенно доводя его до желаемого.

Но технический прогресс имеет в рукаве много фальшивых тузов. Очередной из них заключается в том, что повсеместное вытеснение древесного угля каменным, а также коксом подвело оружейное ремесло самым фатальным образом. И каменный уголь, и кокс (особенно кокс) при всей своей способности быстро развивать и долго удерживать высокие температуры содержат столько серы, что впитавшая ее сталь делается абсолютно негодной для клинков. Поэтому тот, кто решится самостоятельно ковать свою победу, в обязательном и категоричном порядке должен обзавестись мешком березового древесного угля, чистого и нейтрального, состоящего почти из одного углерода. Поскольку в стародавние времена иного угля не знали, то даже и не подозревали, счастливцы, о подобных проблемах.

Прежде чем перейти к рассмотрению конкретных марок отечественных и зарубежных сталей, успевших стать привычным сырьем для холодного оружия, следует заметить, что в этом деле очень много довольно туманных, если не сказать мистических, моментов. Казалось бы, более высокая твердость металла однозначно ставит его на более высокую ступень среди клинков — ан нет! Когда я работал художником-оформителем, то по роду занятий приходилось часто резать ножом листы так называемого переплетного картона, изготовленного из самого скверного корья, в котором иногда попадался обыкновеннейший песок. И у меня был рабочий нож, изготовленный из старой, советских еще времен, машинной пилы. Возможно, читателю о чем-то говорит марка стали Р18, а уж твердость ее была высочайшей. И несмотря на все эти изыски точить чудесный нож приходилось беспрестанно, хотя ни на глаз, ни на ощупь его жало нисколько не притуплялось — просто оно почему-то начинало скользить по проклятому картону вместо того, чтобы резать.

И вот, придя в помраченное состояние духа, я однажды купил в хозяйственном магазине банальный сапожный ножик ценою в грош. Не знаю, из какой стали он был сделан и как его калили, но его можно было согнуть пальцами в любую сторону, и он вовсе не проявлял стремления вернуть первоначальную форму. Однако чем выше был градус моего возмущения непосредственно после покупки, тем неподдельней было изумление, когда на практике выяснилось, что эта мягкая железка, будучи хорошо наточена, режет, режет и режет злокозненный картон самым волшебным образом.

Тогда мне стало понятно, что рабочие качества клинка определяются не абсолютными цифрами твердости по шкале Роквелла, а некой таинственной гармонией твердости и вязкости.

И еще. Многие из тех, кому приходится иметь дело с ножницами, знают, какая это мука, когда капризный инструмент слегка притупляется. Особенно страдают от напасти парикмахеры, тем более что современная промышленность отнюдь не изощряется в поисках редких марок сталей для изготовления бытового инвентаря. Так вот, у меня есть старинные, начала XX века, немецкие ножницы, клейменные стершейся надписью и двумя золингеновскими «человечками». Они остались еще от бабок-прабабок и всегда обретались в семье, немного приржавевшие, для всяких подсобных дел наподобие резки жести, наждачной бумаги и тому подобной гадости. Теперь, будучи слегка (!) подточены, они великолепно, несравненно легко и чисто режут самые неподатливые ткани, войлок, картон, время от времени служат для стрижки и не собираются в ближайшие пятьдесят лет требовать новой заточки. Да, они изготовлены из качественной углеродистой стали и закалены до высокой твердости, но происходящее волшебство невозможно объяснить только этим, и я, будучи каким-никаким, но специалистом в данной области, не берусь прокомментировать удивительное явление. Проще говоря, чудесный инструмент режет все, даже будучи затупленным и зазубренным, тогда как его современные братья изводят вас своей привередливостью, даже будучи отменно наточенными.

Теперь, переходя к непосредственному обсуждению марок сталей, отметим последний нюанс: учитывая специфику вопроса, следует отдавать абсолютное предпочтение сталям высокого качества, которые обозначаются прибавлением буквы «А» в конце наименования. Например, 30ХГС, но — 30ХГСА, и так далее. В этом случае подразумевается более точное соотношение компонентов при минимальном содержании примесей. Кроме того, существует целый разряд так называемых электросталей, то бишь полученных в электрических печах, в тиглях, без дыма и копоти, с прецизионным соблюдением чистоты и рецептуры. Недаром порою люди, занятые на закрытых военных производствах, хвастаются феноменальными охотничьими ножами, изготовленными из редкостных и недоступных простым смертным сплавов, которых вы не отыщете ни в справочниках, ни на стеллажах заготовительных участков обычных заводов.

Наконец, приходится учитывать и реалии теперешней жизни, а они таковы, что разброд постсоветских годов в российской промышленности проявляется еще и тем, что привычные, проверенные на деле марки (та же 65Г) оказываются непригодными для изготовления клинков ввиду катастрофических нарушений технологии варки. Соответственно, мастерам приходится выискивать нерастраченные запасы из тех времен, когда качество худо-бедно, но соблюдалось. Особенно привлекательны раритеты сороковых и пятидесятых годов, предназначавшиеся для нужд военной промышленности. Не надо быть историком, чтобы понимать, как дедушка Сталин карал за всевозможные нарушения. Отсюда и результат. Один старый мастер рассказывал мне о фантастических свойствах больших напильников из неведомой ныне стали У15А, что выпускались малыми партиями сугубо для снабжения оборонных предприятий. Клинки из них получались просто невероятные.

Итак, для изготовления колющих и режущих предметов подходят только инструментальные и другие специальные (!) стали высокого качества:

Углеродистые — У7, У8, У10, У12 и т. д.

Легированные — ШХ15, 40Х, 40Х13, ХВГ, 65Г, 95Х18, ХВФ, 9ХС и т. д.

Высоколегированные — 20Х17Н2, 12Х18Н10Т, Р6М5, Р18, Р14Ф4 и т. д.

Однозначно пригодны все типы рессорно-пружинных, жаропрочных и жаростойких, но подвопросны все типы конструкционных сталей. Достаточно сказать, что дагестанские оружейники в начале XX века лучшим материалом для своих знаменитых клинков почитали отслужившие паровозные пружины.

Любой нормальный справочник содержит длиннейшие перечни и таблицы с указанием марок стали, их состава и свойств. Важнейшим критерием пригодности является максимально достижимая закалочная твердость. Цифры ниже 50HRC нас не устраивают. Если сталь отвечает данному параметру, то прочие ее свойства настолько тесно связаны с процессами ковки, закалки, отпуска и всеми иными, что заранее цепляться за них нет никакого смысла — умелый кузнец сделает все, как надо, а опытный термист не подведет.


Поскольку проницательный читатель уже понял, чем следует руководствоваться при выборе отечественной стали, он без труда дополнит свои познания в этом вопросе, изучив любой из множества специальных справочников. Тем не менее в последнее время в массовую продажу поступает все большее число ножей иностранного производства, на которых четко обозначено, из какого материала сделан клинок. Если фирма-изготовитель вам незнакома и если это не Puma, Marttini или Randall, то во избежание пустой траты денег полезно иметь хотя бы общее представление о марках сталей, применяемых за пределами России. Взгляните на сводную таблицу (выше) с обозначением содержания всех основных компонентов, а также максимально возможной закалочной твердости.

Здесь представлены почти все марки стали, которые находят применение в производстве ножей, но наиболее популярной и распространенной остается сталь 440, соответствующая нашей 65Х13, из которой (а также из 40Х13) делается большинство хирургических инструментов, ввиду чего в народе ее прозвали «хирургической». Как правило, маститые оружейники для изготовления особенных, дорогих штучных изделий используют более редкие марки, обеспечивающие лучшие механические свойства, прежде всего — сочетание высокой (порядка 60 HRC) твердости с изрядной вязкостью, но для серийного производства достаточно проверенной и надежной «440»-й.

О термообработке

Практически каждому хорошо известно, что сталь требуется закаливать. Способность сплава «железоуглерод» после соответствующих термических операций приобретать повышенные твердость, упругость и прочность зависит от процентного содержания углерода: чем оно выше, тем легче сталь принимает закалку. Нижний порог лежит в пределах 0,3–0,4 %, после чего все ваши старания, нагревы и охлаждения будут бесплодны. При этом наличие или отсутствие каких бы то ни было легирующих добавок почти не влияет на результат, поскольку оные присадки служат в основном для выравнивания и уплотнения кристаллической структуры, уменьшения «зерна» и придания дополнительной вязкости и стойкости к растрескиванию, увеличению коррозионной инертности и так далее.

Грубо говоря, закалка есть процесс нагрева стали (не будем вдаваться в детали) до высокой температуры порядка 750–1100 °C с последующим резким охлаждением, чтобы произошедшие фазовые превращения не успели вернуться к исходному состоянию. Разумеется, температуры нагрева, охлаждающая среда и прочие тонкости для каждой конкретной стали сугубо индивидуальны.

В прежние времена любой нагрев мог производиться только в угольном горне с дутьем, и, как мы уже знаем, это предотвращало выгорание углерода из заготовки, а порой даже повышало его содержание. Опытный кузнец легко регулировал процесс, перемещая клинок выше или ниже в слое угля, угадывая притом температуру исключительно «на глаз», для чего в кузнице всегда стоял отнюдь не случайный полумрак.

На деле это не так сложно, умение автоматически приходит с опытом, но не зря во все века профессия кузнеца считалась загадочной, окруженной многочисленными мистическими проявлениями, не зависящими от видимых реальных причин. Интуитивное чутье и элементарная удача всегда предъявляли большие права на конечный результат, нежели пунктуальное соблюдение технологической цепочки. Достаточно сказать, что по сей день у легендарных японских мастеров, которых в стране считанные единицы и которые официально признаны «живым национальным сокровищем», почти 50 % клинков уходит в брак именно на стадии закалки, несмотря на талант, полувековой стаж и немыслимый опыт. Современного заводского технолога могут насмешить подобные цифры, однако выделка превосходного клинка все же отличается от налаженного конвейера закалки каких-нибудь шпилек или метчиков. Безусловно, массовое производство охотничьих, туристских, боевых и бытовых ножей также обходится минимальным процентом отхода, хотя мне доводилось не раз видеть клинки, «поведенные» буквально свиным хвостом. Если это не брак, то что?

Полный цикл термической обработки включает, помимо закалки, целый ряд категорически обязательных процессов, каждый из которых решает свою задачу и совершенно необходим. Применительно к холодному оружию такая цепочка выглядит следующим образом:

• ковка;

• отжиг;

• формообразующая обработка (обдирка);

• отжиг;

• правка остаточных искривлений;

• закалка;

• отпуск.

Курсивом выделены собственно термические операции, перемежаемые на начальных этапах механическими. Хотелось бы обратить особое внимание на операцию отжига, весь тайный смысл которой станет понятным из дальнейших объяснений.

Отжиг — медленное охлаждение раскаленной детали (вместе с печью, в золе, в песке и т. д.). Выравнивает кристаллическую структуру, снимает внутренние напряжения, измельчает зерно, ликвидирует последствия перегрева, улучшает механические свойства стали.

Закалка — форсированное охлаждение раскаленной стали. Измельчает структуру, повышает твердость, прочность, износоустойчивость.

Отпуск — производится немедленно (!) после закалки путем нагрева стали до температуры 150–550 °C (зависит от марки стали) и охлаждения на воздухе, в масле или воде. Снимает внутренние напряжения, повышает пластичность без заметной потери твердости, стабилизирует кристаллическую структуру.

Японские мастера перед тем как отдавать закаленный и отпущенный клинок для финальной шлифовки и полировки подвергали его дополнительной операции, именуемой старение. При этом изделие нагревают до 110–200 °C, выдерживают пару часов и дают остыть. Цикл повторяется до десяти раз. Это окончательно стабилизирует структуру клинка и его геометрические формы. Для короткого оружия старение будет лишней роскошью, но мечу не повредит. Впрочем, если вы не собираетесь рубиться им каждый день не на жизнь, а насмерть, то не возитесь.

Механические свойства некоторых сталей значительно улучшаются после обработки холодом (разумеется, если сталь уже закалена) в диапазоне температур от –20 °C до купания в жидком азоте. Но эта операция применима только к редким легированным маркам и требует скрупулезного соблюдения режима времени (когда именно охлаждать) и прочих тонкостей. Существует мнение, подтверждаемое также исследованиями, что в Древней Руси бытовала традиция изготовления так называемого харалуга (разновидность литого булата), изделия из которого приобретали фантастические свойства, только будучи изготовлены в особо холодные зимы с температурами ниже 30 °C, при которых и присходили соответствующие кристаллические изменения.

Нет смысла приводить здесь обширную таблицу режимов ковки и термической обработки изрядного перечня сталей, пригодных для выделки клинков. В любом хорошем справочнике вы найдете исчерпывающие данные на этот счет. Однако можно попытаться дать некий минимальный объем информации, применение которой ничем плохим не грозит, являясь своего рода универсальным рецептом на все случаи жизни. Феноменального результата таким путем не достичь, но и катастрофической порчи не будет.

Итак, температура ковки практически всех сталей лежит в пределах:

Начало ковки — 1100–1200 °C.

Конец ковки — 750–900 °C.

Если заготовку нагреть свыше 1200 °C, то вы ее сожжете, а попытки стучать по остывшей ниже 750 °C железке приведут к ее растрескиванию.

Закалочная, отпускная и прочие температуры были приведены выше. Но повторяю, для получения качественного результата требуется точное соблюдение индивидуальных режимов.

Относительно охлаждающих сред рецепт таков: все углеродистые стали калят в воде, а легированные — в масле. Понятно, что вода стремительно отбирает тепло, поэтому скорость охлаждения в ней высока. Масло действует мягче и постепенней. В принципе, высокоуглеродистую сталь можно закалить и в масле, а низколегированную — в воде, но результат будет средним. Чаще всего такие попытки приводят к недокалу первой и растрескиванию второй. Опытные мастера, играющие на тонких оттенках процесса, регулируют скорость охлаждения посредством различных добавок. Уксус и поваренная соль ее увеличивают, а растворы мыла и прочие эмульсии — снижают. Соответственно, жидкое трансформаторное или машинное масло охлаждают заготовку интенсивнее, нежели более густые сорта. Диапазон огромен, и всякий специалист всегда имеет собственные, обычно интуитивные, секреты и наработки в этом деле. Если учесть, что температура жидкости также играет принципиальную роль, то становится понятной причина бешенства одного кузнеца из японской легенды, который отрубил руку коллеге, словно бы ненароком опустившему ее в закалочную ванну для пробы.

Следует иметь в виду, что только жидкость создает условия для равномерного и форсированного охлаждения клинка. Попытки засунуть раскаленную железку, скажем, в сугроб, обречены на провал — мгновенно возникшая паровая подушка надежно изолирует металл, и он довольно медленно остынет, не приняв закалку. Вместе с тем отдельные марки высоколегированных сталей успешно калят, охлаждая детали в струе воздуха, но — предварительно нагрев аж до 1050–1100 °C, т. е. добела.

Очень важным, если не сказать принципиальным, является способ погружения клинка в закалочную среду. Для заготовок разной формы он различен, хотя и предстает перед нами всего в двух ипостасях: прямые обоюдоострые клинки опускают в жидкость строго вертикально, отвесно, а ножеподобные (независимо от кривизны и длины) — наклонно, острием вниз и вперед, лезвием книзу. При этом первым соприкоснувшееся с жидкостью лезвие мгновенно охлаждается и приобретает высокую твердость, а само тело клинка (особенно спинка) остается более пластичными. Здесь крайне важно соблюдать вертикальность плоскости клинка, так как малейший завал вбок приведет к неминуемому искривлению. Некоторые виртуозы так четко чувствуют динамику температурного режима, что ловко извлекают заготовку из ванны в тот самый момент, пока остаточное тепло не ушло окончательно, успевая свершить процедуру отпуска. Но это порочный способ.

Само по себе погружающее движение должно быть решительным, быстрым и плавным, без робости и судорог. Японцы тысячу лет назад поняли, что дух мастера переходит в металл в момент соединения стихий огня и воды, и оттого, каков это дух, зависит норов изделия. А с точки зрения современной технологии малейшие перемещения клинка в жидкости приводят к неравномерности охлаждения, следствием чего станут неисправимые «поводки».

Относительно последних стоит подчеркнуть, что их появление обязано многим факторам, большинство из которых вполне поддается нашему контролю и устранению. Так, пустив клинок в закалку непосредственно после механической обработки, мы обязательно получим ту или иную кривизну. Для того-то и следует неукоснительная процедура отжига, снимающего все внутренние напряжения как основную причину поводок. Некоторые специалисты предлагают во время погружения (да и нагрева тоже) располагать ось клинка строго по линии север-юг, поскольку магнитные силы реально влияют на зыбкий раскаленный металл. И еще советуют обязательно учитывать фазу луны, рекомендуя в качестве единственно приемлемого времени исключительно полнолуние, когда сияет «цыганское солнце». Весьма вероятно, что в этом есть сермяжная правда, так как ночное светило чрезвычайно активно влияет на все стороны земного бытия, и отчего бы ему не оказывать воздействия также на термообработку стали? К счастью, подобные эманации не столь существенны. Если вы равномерно нагреете предварительно отожженный клинок по всей длине, а затем спокойно и решительно погрузите его в закалочную среду, не бултыхая и не вертя им в глубине, то извлечете на белый свет замечательно ровный и отменно твердый нож, кинжал и так далее. Засим вам останется вооружиться терпением, чтобы неторопливо отшлифовать, отполировать и заточить желанный предмет. Но о способах того, другого и третьего поговорим чуть позже, а пока следует очень коротко рассмотреть основные формы клинков и типы их поперечного сечения.

Форма клинка

Помимо того, что все короткое клинковое оружие делится на две большие группы (ножи и кинжалы), продольный рисунок клинков предстает в следующих разновидностях:

• прямые;

• изогнутые вверх;

• изогнутые вниз;

• с несколькими изгибами, вплоть до волнистых.

И ножи, и кинжалы могут иметь любую из этих форм, но, к сожалению, далеко не все четко представляют себе, какая между ними разница. А она очень проста: никакие иные отличия не играют роли, кроме одного: кинжал всегда обоюдоострый, то есть у него заточены как верхняя, так и нижняя сторона клинка. Напротив, нож всегда заточен только с одной стороны, в крайнем случае, может иметь заточку передней верхней трети клинка, приобретая тем самым некоторые свойства кинжала (см. далее).

Взгляните на два экземпляра: они одинаковы решительно во всем прочем (общие габариты, дизайн и материал рукояток, вероятно, марка стали, поскольку это изделия одного производителя), кроме формы, — и потому наиболее явно демонстрируют сказанное.

И какую бы форму не имел клинок, классификация его как ножа или кинжала определяется только оговоренным принципом.

Вот, к примеру, ножи:

А вот кинжалы:

Обратите внимание: симметричность клинка ни на что не влияет, и короткий широкий нож (фото в центре) остается ножом, хотя всем своим обликом напоминает кинжал.

Но, наряду с «однозначными» предметами, существует категория изделий, находящаяся как бы вне такой двухполярной классификации, — это клинки с так называемой полуторной заточкой. От острия до примерно середины их клинок чисто кинжальный, а дальше заточка верхней кромки превращается в обычную спинку (обух) ножа, гладкую или с модной насечкой, вплоть до бармалейских зубьев.[4]

Это универсальный, очень практичный тип клинка, сочетающий достоинства того и другого семейств, но традиционно такие экземпляры все же относят к ножам. Как вы помните, «породным» признаком знаменитого ножа Боуи как раз является заточка передней верхней (вогнутой) трети клинка, что позволяло в бою резать на обратном ходе.

Прямые клинки являются самыми простыми в изготовлении и наиболее универсальными в работе.

Традиция употребления прямых клинков интернациональна, однако в странах афро-азиатского региона налицо явная склонность к кривому, изогнутому вверх или вниз оружию, тогда как Европа всегда любила прямые ножи и кинжалы. Прямое оружие более всего приспособлено для нанесения колющих ударов, и достаточно тонким и прочным клинком пробивали даже кольчуги.

Кстати, для прошивания последних в период средневековья (а на Кавказе — вплоть до XIX века) острие кинжалов делалось в виде граненого шиловидного клюва, тонкого, но прочного. Сравните:

Вот результат тестирования современной кольчуги весьма плотной вязки (реконструкция) подобным кинжалом. Как видите, острие свободно прошло между кольцами, и владелец доспеха получил бы ощутимую, хотя и несмертельную, рану — если только клинок не отравлен, что порой практиковалось не только на Востоке, но и в Европе.

Азиатская традиция тяготеет ко всему замысловатому, хитроумному, и сила этой страсти накладывает отпечаток на оружейное дело. Клинками, загнутыми вверх, хорошо резать и колоть восходящим движением, а загнутыми вниз — рубить с протяжкой и пронзать вниз. Иллюстрируют эти формы марокканский кинжал, арабский нож и непальский кукри.

Соединив вместе оба принципа, мы получаем удобную вещь, одинаково легко работающую в различных режимах. Такие ножи и кинжалы с двойным прогибом, ставшие очень популярными в наши дни, выглядят вызывающе экзотично.

В последнее время подобный стиль стал распространяться среди боевых ножей, пригодных в том числе для выживания в тяжких условиях. Вогнутая средняя часть клинка удачно приспособлена к рассечению тонких упругих веток и тростника, а концевая, тяжелая, действует наподобие топора. По аналогичному принципу работает сельскохозяйственный серп, собирая гибкие колосья в пучок. Правда, иногда решительно непонятно, чем руководствовались разработчики, придавая своему детищу совершенно необъяснимую форму. Например, вот боевой (?) нож чилийского спецназа:

Изобретателей и пользователей этого странного изделия трудно заподозрить в некомпетентности, но что еще, помимо рубки веток и перерезания шей и конечностей (об уколах следует позабыть), можно делать с его помощью — загадка.

И, наконец, мы не можем пройти мимо пресловутых малайских крисов, так как они традиционно имеют весьма редкую форму — волнистую или, как ее еще называют, «пламенеющую». Разумеется, подобный изыск малопригоден в качестве универсального инструмента. Это либо боевое, либо церемониальное оружие.

Клинки крисов изготавливались из слоистого, похожего на фанеру, сварного дамаска, но никакими особенными, присущими классическому булату, качествами они не обладали, не считая упоительной красоты. Отдельные слои порой состояли из пористого железа, так что, будучи пропитан, по местному обыкновению, крепким ядом, такой клинок оставался смертоносным весь свой долгий век. Что же касается внешних форм, то их иначе, как инфернальными, назвать трудно.

На этом обзор продольных форм клинков можно считать исчерпанным, так как любая фантазия обязательно попадет в ту или другую группу. Что же касается различных типов поперечного сечения, то здесь картина несколько иная — их гораздо больше, чем три или пять, и они отнюдь не укладываются в логичные разделы. Тем не менее мы попытаемся хоть как-то классифицировать эти дебри, исходя из некоторых основополагающих геометрических характеристик.

Вероятно, начать следует с неоспоримого утверждения, что всякое режущее или колющее орудие есть клин и только клин. Физическая суть процесса разъединения одного предмета другим заключается в уменьшении площади соприкосновения, ибо при этом, в соответствии с законами природы, сила давления возрастает обратно пропорционально этой самой площади. Чем острее заточен ваш нож, тем большее давление оказывает его режущая кромка и, следовательно, тем легче и чище он раздвигает попавшийся навстречу предмет. Упоминавшиеся выше каменные ножи из обсидиана имеют кромку атомарной, то есть минимально возможной толщины. Поэтому для нанесения пореза достаточно легкого прикосновения. Это же происходит во время пресловутых опытов с булатом и шелковым платком, так как настоящая булатная сталь обладает феноменальной способностью принимать заточку.

В свете сказанного ножи ничем не отличаются от кинжалов. Вот несколько самых характерных и популярных типов поперечного сечения ножей, неизменных на протяжении веков, потому что ничего нового здесь не придумать. Как видите, это все вариации обыкновенного клина. Мы можем делать его боковые поверхности вогнутыми, выпуклыми, прорезать их любым количеством долов самой разнообразнй формы и ширины, менять угол заточки — однако суть остается прежней.

Клинки, имеющие выпуклые грани, заметно прочнее, но и тяжелее. Вогнутые формы легки и изящны, но нет в них основательности и надежности. Наличие дол позволяет находить компромиссные решения, облегчая толстый клинок и придавая ему дополнительную жесткость. Наиболее распространенный тип спинки — прямой, плоский, однако изредка встречаются ножи со скругленной спинкой, а японцы предпочитают оформлять ее «домиком». Странная мода пускать по обуху декоративную пилу увеличивает вероятность травм, ничего не добавляя в удобстве.

Сечение клинка большинства кинжалов отличаются только одним: симметрией (изредка встречаются кинжалы со «сдвигом» формы).

Стилеты, предназначенные для нанесения смертельных уколов (когда-то непосредственно через доспехи или крошечные щели в их сочленениях), чаще всего имеют вид шильев, узких, тонких и хищных. Требования максимальной осевой жесткости постепенно оттеснили плоские клинки в пользу квадратных и треугольных.

Помимо стилетов, такое сечение имели классические колющие рапиры и редкий вид оружия кончар — нечто вроде упомянутой рапиры, но толщиною с хороший лом.

Строго говоря, тип сечения влияет исключительно на прочность и массу клинка (и, разумеется, на красоту), совершенно не вмешиваясь в процессы собственно резания и протыкания, поскольку за последние отвечают только режущая кромка и острие. Какие бы толщи металла не нависали сверху, они неотвратимо сходятся к призрачно тонкой линии лезвия. Угол схождения граней всегда острый, и чем острее, тем лучше, но до известных пределов. Своеобразная «бритвенная» заточка, названная так по форме сечения клинков опасных бритв, несравненна по остроте, однако любые другие предметы, кроме волос и кожи, тотчас погубят нежную кромку.

Обратный случай — легендарные японские мечи (и все их прочее холодное оружие) имели выпуклое сечение. Это позволяло храбрым самураям лихо рубиться в свое удовольствие, а нечеловеческое терпение полировальщиков обеспечивало пресловутую остроту, делающую классический клинок поистине косой смерти.

Здесь необходимо остановиться и подробно рассмотреть процесс разделения препятствия клинками различной формы.

Вогнутое сечение бритвы легко внедряется в толщу, но ему не суждено разделить ее до конца, поскольку по мере углубления все новые и новые площади клинка вступают в контакт с материалом, который словно «засасывает» нож, сдавливая его в удушающих объятиях. Чем дальше погружается лезвие, тем стремительнее растет сила сопротивления, и зависимость здесь отнюдь не линейная, а едва ли не геометрическая. Наверняка многие из вас сталкивались с подобными ощущениями, когда пытались резать таким ножом ломоть сыра или кусок примороженного мяса. Трудности возникают даже во время извлечения клинка обратно — его будто держит чтото. Оттого подобная форма находит применение почти исключительно среди редких ныне опасных бритв.

Шире всего распространен клин с плоскими гранями. С позиций вышесказанного, он обладает усредненными характеристиками. Хотя сопротивление предмета и возрастает по мере углубления такого ножа, зависимость здесь линейная. Сталь раздвигает неподатливую толщу вправо и влево не так интенсивно, и основные потери приходятся на долю трения.

Но самым замечательным представляется третий вид формы — слегка выпуклый. Входя в препятствие, такой клинок касается стенок разреза лишь небольшим участком боковых граней, непосредственно примыкающим к кромке. Остальная часть движется уже в пустоте, и ни о каком трении речи быть не может. Наглядно продемонстрирует сказанное элементарный опыт — попытайтесь расколоть чурбак (лучше сырой) обыкновенным топором, а затем колуном. Первый непременно увязнет на середине пути, а второй пролетит насквозь, да еще с запасом скорости. Точно так же пролетает через толстую (в руку) жердь хорошая катана, оставляя после себя косой полированный срез. Это даже не подлежит обсуждению — если вам требуется не просто разрезать поверхность, а развалить предмет пополам, необходимо обзавестись железкой выпуклого сечения. Кстати, именно такую форму имеют классические клинки легендарных персидских сабель — без каких бы то ни было дол, «подводок» и прочих излишеств.

Желая разделаться с проблемой уменьшения веса и сохранения жесткости, изготовители холодного оружия давно нашли компромиссное решение, при котором бритвенная вогнутость сочетается с плоской или выпуклой клиновидной формой самого лезвия. Хотя клинок при этом получается не таким прочным, зато он легок, а режет хорошо, так как препятствие разделяет небольшой участок кромки в виде обычного клина, далее же сталь отступает от стенок разреза, не мешая идти вглубь.

Тонкое ребро на изломе формы скользит по разрезу с минимальным сопротивлением, словно «раскалывая» его. Даже выпуклое сечение рекомендуется завершать заточкой с образованием подобного ребра — тогда ваш кинжал или меч обретут уж вовсе сказочную прыть в работе. Подобный (с различными вариациями) рисунок имеют клинки практически всех шашек — и донских, и кавказских.

Очень интересна в этом смысле оружейная традиция Индии и прилегающих регионов. Там, как правило, основная толщина клинка выбирается на изрядную глубину, следуя вогнутой форме, но это не гладкая поверхность, а чрезвычайно развитый рельеф в виде орнаментов, хитроумной системы дол или целых жанровых сцен из жизни, охоты, войны и т. д. По сути, для работы оставлена лишь узкая полоска режущей кромки, а все прочее пространство отдано во власть художника. Иногда даже самое лезвие украшается золотой насечкой, и не совсем понятно, как в этом случае его оттачивать? Вероятно, излишне повторять, что когда-то подобные изделия выполнялись из настоящего индийского булата со всем присущим набором неординарных качеств.

Кроме того, мы никогда не встречаем на Западе клинков (за исключением палашей) с выступающим продольным ребром жесткости по обеим его сторонам. Откровенно говоря, я слабо представляю себе, каким образом можно практически изготовить подобное — разве что, срезая с толстой заготовки лишние слои драгоценного металла? Аналогичные кинжалы мы видим и сегодня на лотках торговцев и за поясами у смуглого местного населения.

Разумеется, жесткость ребристого клинка максимальна, заметно превосходя в этом смысле все прочие конструкции, но погрузиться в тело глубже, чем до середины, такое оружие просто не в состоянии. Соответственно, ни порезать колбасы, ни отрубить руку противнику вам не удастся, во всяком случае, качественно.

В современных армиях проблема прочности решается просто — за счет увеличения толщины. Чтобы оружие не получилось ненормально тяжелым, такие клинки всегда имеют глубокие, фрезерованные или штампованные долы весьма обширных размеров. Мне доводилось держать в руках подобные изделия с толщиной полосы у рукоятки до 8 мм. Это уже не совсем ножи, а универсальные инструменты для грубой силовой работы. Например, их можно использовать в качестве клина, рычага, молотка. Будучи вогнаны в расселину скалы или в дерево, они послужат абсолютно надежной ступенькой или перекладиной, на которую вы можете спокойно навалиться всем своим весом без риска сломать. Хорошей иллюстрацией станут два образца — нож военно-морской авиации США и армейский нож канадского типа (СССР).

Далее представлен ряд форм экзотических для нас японских ножей и кинжалов.

Кири-ха-зукури

Очень архаичная форма с двумя линиями ребер синоги вдоль клинка по обеим его сторонам. Возникла в конце эпохи Хэйан. Поскольку угол схождения кромок велик, представляется затруднительным достижение бритвенной остроты, присущей всем японским клинкам.

Ката кири-ха-зукури

Форма является вариацией предыдущей. Возникла в конце периода Камакура, снова став популярной через 500 лет, на исходе Эдо. Не обладает никакими преимуществами, сохранив недостаток, связанный с трудностью острой заточки лезвия.

Моро-ха-зукури

Дословно означает «обоюдоострая». Классическая форма нескончаемого числа кинжалов по всему свету. Иногда делалась с прогибом, при этом совпадая с азиатским «бебутом». Использовалась для танто с середины периода Муромати, то есть примерно с 1450 г.

Канмури-отоси зукури

Ввиду чрезвычайной практичности форма пользовалась заслуженной популярностью, благополучно дожив до наших дней. Темная зона — своеобразный короткий дол в виде полукруглой ложбинки, поверхность которой отполирована столь же тщательно, как и весь клинок.

У-но-куби зукури

Форма известна как «шея баклана» оттого, что верх полосы словно вдавлен внутрь, заостряясь по направлению к спинке. Маленькое вертикальное ребро ёкотэ, отделяющее острие, может отсутствовать. В целом является разновидностью предыдущей формы.

Осораку-зукури

Форма с утрированно большим острием. Сегодня подобные клинки переживают вторую молодость, завоевав популярность благодаря своей отменной практичности, а также изысканному, хищному дизайну.

Шлифовка и заточка клинка

Остается произнести пару слов о методах шлифовки, полировки и заточки холодного оружия. Оговоримся сразу — если вы хотите достичь действительно красивой, гладкой и «настоящей» поверхности, забудьте о существовании электромоторов и абразивных кругов, равно как и о кругах войлочных с набором полировальных паст. Ваш станок — собственные руки, инструмент — всевозможные мелкие брусочки различной жесткости и крупности зерна, а залог успеха — адское терпение и как минимум неделя работы по три часа в день.

Конечно, для придания заготовке необходимых форм можно и нужно использовать мощь современной оснастки, но когда клинок обрел искомые очертания и требуется лишь довести его поверхность до полного шика, а напоследок отточить до бритвенной остроты, можете смело вывинчивать в доме пробки и поудобнее усаживаться у верстака.

И шлифовка, и полировка клинков производятся посредством продольных перемещений маленьких брусков, при этом первая от второй отличается только крупностью их зерна. Последовательность операций должна соблюдаться неукоснительно: переходить к более мелкозернистому абразиву можно, лишь полностью исчерпав возможности предыдущего, а нетерпеливые скачки взад и вперед с целью поскорее поглядеть, что же получится, лишь усугубят страдания и удлинят путь к победе.

Сами по себе абразивные материалы бывают искусственного и естественного происхождения. Имея в виду запутанное разнообразие искусственных композиций, лучше не пытаться вникать в длинные строчки маркировки с указанием природы и крупности зерен, а пользоваться нехитрым практическим правилом — для наших специфических целей годятся исключительно жесткие, неизносимые бруски. Поскольку нам нет дела, из чего их прессуют на заводах, запомните: самые лучшие — белые и оранжевые. Серые и фиолетовые почему-то редко бывают жесткими, они истачиваются скорее, чем сам клинок, и вам не удастся с их помощью достичь строгих очертаний формы. Далее — практически все искусственные камни требуют воды, поэтому, шлифуя железку, следует поставить перед собой кювету, в которой вы будете то и дело промывать брусок. Очень полезно время от времени править ваш абразив. Делается это так: на кусок толстого витринного стекла насыпаем победитовый порошок (в крайнем случае — отработку от точильных камней), подливаем воды и возим брусок по стеклу, пока он не приобретет нужные очертания.

Приступив к окончательной, тонкой доводке, лучше пользоваться мыльными эмульсиями или время от времени наносить на брусок каплю шампуня. В этом случае абразив работает мягче и чище, не проводя случайных глубоких царапин.

Полировка — та же шлифовка с использованием совсем уж мелких абразивов типа паст, порошков или взвесей. После финальной шлифовки поверхность стали должна иметь абсолютно равномерный, перламутровый, матовый, лунный блеск без каких бы то ни было рисок или пятен. Только в этом случае соприкосновение деревянного бруска с полировальной пастой начнет постепенно проявлять ту прозрачную глубину, которой невозможно достичь при помощи механических приспособлений. Рассмотрим результаты работы на характерных этапах.

Вначале поверхность клинка навевает тоску.

Уже предварительная шлифовка выявляет скрытые бугры и ямы, которые, как правило, сконцентрированы у острия и порожков полосы, т. е. там, где равномерное движение по абразивному кругу нарушалось из-за смены направления и силы прижима.

Постепенно глубина и отчетливость ям уменьшаются, но остается непрошлифованной кромка лезвия, потому что именно вдоль нее проходит граница смены угла сведения кромок, или заточки.

Наконец поверхность становится ровной, и пора переходить к мелкому абразиву. Показателем качества бруска будет не мутная кашица от его износа, а угольно-черная взвесь срезанного железа в прозрачной воде.

И вот — долгожданная туманная белизна.

Окончательная доводка пастами должна привести к образованию идеального зеркала, отражающего любой предмет без каких-либо искажений его формы.

Чрезвычайно мелкозернистые, плотные и жесткие доводочные и заточные бруски чаще всего требуют керосиновой или масляной смазки. Иногда в ремесленном обиходе так и говорят — «водяные камни» (имея в виду пористые, крупнозернистые обдирочные материалы, обыкновенно искусственного происхождения) и «масляные камни».

Физика процессов машинной и ручной полировки диаметрально противоположны с точки зрения результата. Какой бы успешной ни была предварительная шлифовка и насколько бы ровной поверхности вам ни удалось достичь, стремительный бег войлочных или кожаных кругов тотчас нарушит ее, естественным образом «вылизывая» металл в местах наименьшего сопротивления, по границам кристаллических структур, ковочных уплотнений и так далее. Поскольку ни одна сталь не бывает идеально однородной, в конце такого полирования мы увидим под микроскопом некий сглаженный горный ландшафт, создающий рассеянное, диффузное отражение падающего света. В итоге клинок приобретает отвратительный селедочный блеск, белый и яркий, но совершенно мертвенный.

Если полировка производится медленными возвратно-поступательными движениями твердого бруска, то в конце концов получается действительно плоская поверхность той или иной чистоты, отражающая световые лучи в полном соответствии с законами оптики, когда широкий пучок из нескольких лучей на выходе почти не отличается от входящего. Такой клинок кажется темным, словно прозрачным, и одновременно он представляется несравненно более «настоящим» и страшным. На словах это просто, но практически подобный эффект достигается неимоверным терпением и уймой часов и дней монотонной ручной работы.

В наших условиях лучшие результаты дает использование в качестве полирующих материалов алмазных паст различной крупности зерна, а сам притир изготавливается из дерева плотных и твердых пород (самшит, яблоня, груша) или из жесткого фторопласта. Чем меньше габариты бруска, тем большее давление он оказывает на поверхность стали, но одновременно снижается удобство работы. Оптимальным можно считать размер 10 х 15 х 50 мм. Фторопласт хорош тем, что он не изнашивается и не вбирает в себя зерна абразива, поэтому один и тот же притир можно использовать на всех этапах полировки, переходя от пасты к пасте.

Некоторые алмазные и эльборовые пасты являются маслорастворимыми и требуют в процессе полирования нанесения время от времени на сталь капельки керосина или жидкого машинного масла для того, чтобы брусок легче ходил по поверхности, включая в работу порции свежих зерен. Однако встречаются пасты на глицериновой основе — в этом случае керосин заменяется водой. Такую композицию легко сделать самому: одну-две чайные ложки порошка нужно размешать с соответствующим количеством глицерина и хранить драгоценную кашицу в закрытой баночке, используя по мере надобности.

Лучше всего «ест» металл абразив с крупностью зерна в пределах 40–80 микрон. Пасты с зерном 20–40 микрон идут исключительно на финальные стадии для наведения зеркального блеска.

Пресловутая зеленая паста ГОИ, созданная давным-давно для полировки оптических стекол, также имеет несколько степеней крупности (чем темнее — тем нежнее), а собственно абразивом в ней служит окись хрома.

Совсем уж тонко работают венская известь и крокус. Эти абразивы обладают меньшей, нежели каленая сталь, твердостью и поэтому чрезвычайно деликатно доводят поверхность до хрустальной чистоты. Правда, трудозатраты при этом колоссальные. Изготовить порошок крокуса можно в домашних условиях, если дважды прокалить в тигле до оранжевого свечения (900 °C) железный купорос.

Заточка режущей кромки есть процесс немногим менее длительный и кропотливый, чем полировка. Золотое правило равновесия гласит: «То, что долго делалось, долго и служит». Если вы затратили на заточку пять минут, не ждите, чтобы ваш нож хорошо резал два месяца. Лезвие, кажущееся неимоверно острым, чаще всего таковым не является, а иллюзия остроты создается грубым пильчатым заусенцем ободранной кромки.

Прежде чем острить лезвие, его следует выровнять, проведя несколько раз по очень плотному бруску. Разумеется, такая операция не требуется для добротных фабричных ножей, которые просто слегка притупились. Выравнивают кромку у вновь изготовленных или жестоко пострадавших клинков, перед тем как приступить к основательной заточке.

Считается, что оптимальный угол режущего клина — 25 °C, причем отклонения желательны лишь в меньшую сторону. На самом деле очень немногие ножи имеют такую кромку. Если посмотреть на кажущееся острым лезвие под микроскопом, то мы увидим, как по мере приближения к вершине идеально сходящиеся плоскости все больше закругляются, образуя, соответственно, все более тупой угол. Фактически истинная острота ножа зависит оттого, насколько точно сведены грани кромки и как долго металл способен сохранять эту геометрию. Скептики могут самолично взять в руки свой замечательный нож и поглядеть на режущую кромку в ярком свете с увеличением в пять, а лучше — в десять раз. Для этого достаточно вставить в глаз обыкновенную лупу, какими пользуются часовщики. Любознательного исследователя ждет легкий шок от увиденного, а также последующее непонимание, как эдакое страшилище до сих пор вообще могло что-то резать.

Чем мельче зерно бруска, тем острее получается вершина угла, чище поверхность плоскостей и долговечнее результат. Повторяю — грубые абразивы создают лишь иллюзию остроты, которая мгновенно испаряется с началом реальной работы. Поэтому никакие сорта наждачной бумаги однозначно не годятся для действительно качественной заточки, поскольку обладают слишком рыхлой структурой, закругляющей самый-самый край лезвия. Кстати, точно так же ведет себя кожа, покрытая полировальной пастой. Нож, «наведенный» на ремне, тупится очень скоро, изумляя хозяина. Секрета здесь нет — мягкая поверхность неизбежно проминается под давлением клинка, автоматически «зализывая» тоненькую кромку. Недаром подобным образом принято править лишь опасные бритвы — там сама геометрия сходящихся вогнутых граней препятствует любым закруглениям. Разумеется, при использовании твердого, жесткого и мелкозернистого бруска ничего похожего не происходит, и лезвие получает остроту иного типа, «злую» и долговечную.

В среде специалистов бытует термин «агрессивность кромки», характеризущий способность лезвия хищно впиваться в любое препятствие. Я лично столкнулся с подобным феноменом, проявившим себя до боли ярко. Однажды в гостях меня командировали резать вяленую рыбу, снабдив какимто почерневшим от старости тупым ножом. В том, что он тупой, я немедленно убедился, потрогав кромку пальцем, однако работа пошла с непонятной легкостью, хуже того — злонравная железка, моментально развалив матерого чебака, углубилась в палец, точно скальпель свежей заточки. Оказалось, что ножик еще дедовский, сделанный им на скорую руку из обломка пилы. Этот случай подтвердил слышанное не раз мнение, что простая, но качественная «углеродка» режет лучше какой угодно легированной стали. Во всяком случае, факт остается фактом: я пострадал от абсолютно тупого, но чудовищно агрессивного ножа.

Если для черновых операций по заточке годятся искусственные материалы, то на финальных стадиях лучше применять дорогостоящие природные камни, разновидностей которых достаточно много. Королем среди них издавна считается пресловутый «арканзас», добывавшийся в бассейне одноименной реки. На сегодняшний день маленькое месторождение почти полностью исчерпано, и подлинные бруски ценятся на вес золота (непонятно, что же тогда продается за приемлемую цену в магазинах, торгующих ювелирной оснасткой, под именем «арканзаса» и какова истинная природа этих маленьких белых плиток?). Их используют лекальщики и граверы для тонкой заточки режущего инструмента: доказано, что доведенные на «арканзасе» резцы и сверла служат в несколько раз дольше. Фантастические свойства обусловлены уникальным строением — «арканзас» состоит из намертво спаянных мельчайших зерен кварца, удивительно чистых (99,5 % кремнезема) и однородных (1–6 микрон). Прочность строения объясняется так называемой импликационной структурой, при которой зубчатые края зерен словно врастают друг в друга. Бруски имеют белый с голубоватым или желтоватым отливом цвет. Перед работой их следует слегка смазать костяным или вазелиновым маслом, применение же любых иных составов может привести к засаливанию и порче бруска.

«Арканзасу» часто сопутствует другой, более распространенный камень — «вашита». Бруски серого, бурого или черного цвета имеют больше примесей, более крупное зерно и меньшую твердость, но это также отличный инструмент.

Из других знаменитых природных абразивов можно назвать яшму и целую группу мелкозернистых кремнистых сланцев, которые французский геолог Кордье назвал новакулитами (от латинского novacula — «бритва»), то есть «бритвенными камнями». Название прижилось и даже распространилось на группы точильных камней различного минерального состава — на слюдистые сланцы с зернами гранатов, пористые халцедоны, глинистые сланцы с кварцем и др.

В Европе издревле известны гранатовые абразивы. Лучший из них — «бельгийский камень», тонкозернистый мусковитовый сланец, содержащий чрезвычайно мелкие зерна гранатов (в одном кубическом миллиметре — до 100000 зерен). Здесь же можно назвать глинистые сланцы с кварцем из Тюрингии («тюрингский шифер»), слюдистые сланцы из Вермонта и Нью-Гэмпшира, халцедоновый абразив из штата Миссури. Недалеко от турецкого города Измир испокон веку добывается знаменитый на весь Ближний Восток «турецкий камень», состоящий из зерен кварца, сцементированных кальцитом. Почти все эти камни у себя на родине называются «масляными» не только за их своеобразный внешний вид, но и по упомянутым технологическим причинам.

В Восточном Казахстане, на реке Джаксы-Кайракты, добывается прекрасный кремнистый сланец типа вашиты (название реки в переводе и означает «хорошее точило»), а на Алтае имеются залежи мелкозернистого кварцита — белоречита. В отличие от всех иных камней, последнему для работы необходимо не масло, а простая подсоленная вода.

Хотя промышленность выпускает достаточный ассортимент синтетических камней на основе алмаза, алюмокерамики и др., ни один из них не может сравниться с лучшими творениями природы, миллионы лет вызревавшими в недрах земли.

Техника заточки клинка немудрена, но требует твердой руки и способности длительное время выполнять однообразные, размеренные движения с одинаковой амплитудой, скоростью и углами. Можно назвать два основных приема: в первом из них (наиболее распространенном) клинком водят по неподвижно и устойчиво (!) лежащему или зажатому бруску, обычно кругами и эллипсами, время от времени добавляя смазку и очищая поверхность. Второй способ противоположен — по неподвижному клинку проводят бруском. В этом случае легче выдерживать необходимый угол и осуществлять прямой визуальный контроль за результатами усилий, но труднее обходиться со смазкой. Строго говоря, каждый мастер должен отыскать собственные приемы и методы, присущие исключительно ему одному, и никакие стандартные советы в данном случае не принесут хорошего результата. Все без исключения фирменные приспособления и устройства дают возможность заточить нож без особенного труда, но весьма средне.

Последнее, о чем необходимо рассказать, — это способы проверки остроты лезвия. Помимо общепринятого бритья волос на предплечье, вполне достоверным тестом может быть способность (или нет) клинка легко разрезать листок тонкой, мягкой бумаги, свободно удерживаемый на весу. Кожура слегка привядшего помидора нипочем не уступит тупому лезвию, и вы скорее раздавите продукт питания, чем отрежете от него хоть дольку. Вообще, прочная кожица большинства фруктов (непременно пожухлых), а также сыромятная кожа отменно протестируют любой клинок. Популярные легенды о рассеченных шелковых платках — не сказка, но такую фантастическую остроту способна принять, а тем более удержать, далеко не всякая хорошая сталь. Наконец, действительно острое лезвие способно срезать тончайший слой газетной бумаги, не проходя ее насквозь, до дыр.

Многие, неизвестно для чего, любят добиваться от острия проникающей способности лазерного луча. Им одним ведомо, какая от этого польза, но неплохим способом проверки является протыкание туго натянутой (например, на стакан) крепкой тонкой кожи. Если острие далеко от совершенства, то оно для начала напружинит мембрану еще больше, после чего та разойдется с отчетливым хлопком.

Подобных приемов существует много, но для реальной жизни важнее не изначальная острота (карманники оттачивают даже монеты), а способность клинка сохранять ее продолжительное время. Этим и только этим подтверждается, что ваши руки сжимают по-настоящему ценную вещь.

Напоследок, в качестве ободряющего напутствия, можно сообщить интересный факт: по японским меркам, первоклассным полировальщиком и заточником способен стать лишь один из сотен, проучившись не менее пяти лет у первоклассного же мастера, да и то при наличии некоей изначальной «божьей искры». В добрый путь!

Глава 2. Рукоятки

«Я никогда таких ножей не видал: из тела торчала большая, причудливой формы, медная блестящая рукоятка».

(В. Гиляровский. Москва и москвичи)

Самой важной по значению после клинка составной частью всякого холодного оружия является рукоять, которой по силам сделать его либо чрезвычайно удобным, либо превратить в пыточный инструмент, способный скорее изранить владельца, чем помочь в работе. Так как в процессе эволюции наша греховная цивилизация вряд ли уделяла чему-нибудь большее внимание, нежели вооружениям, то и рукояток мечей, сабель, ятаганов и ножей придумано необозримое количество. Было бы тщетно пытаться хоть как-то классифицировать эту стихию, если бы все великолепие не укладывалось просто и легко в несколько логичных разделов. Ввиду того, что наше внимание в данной книге обращено исключительно на короткие разновидности холодного оружия, мы вынуждены оставить в стороне значительный пласт традиций, который, несомненно, требует отдельного и самого пристального внимания.

Что касается ножей, то их рукоятки (впрочем, как и все остальные) можно поделить:

• по принципу используемых материалов;

• по способу крепления на клинке;

• по форме и геометрии в целом.

Теперь по порядку. Начнем с металла.

Металлические рукоятки

«Металл — химически простое вещество, обладающее особым блеском…»

(С. И. Ожегов. Словарь русского языка)

Испокон веков к рукояткам ножей предъявлялось несколько логичных жизненных требований, а именно: рукоять должна быть удобной, не скользить в руке и прочно соединяться с клинком. Легкая она или тяжелая — в каждом конкретном случае решалось отдельно, поскольку то, что хорошо для одного ножа, неприемлемо для другого. Кроме того, вес рукоятки всегда строго индивидуален и зависит от величины и веса клинка, так как иначе нам не достичь тонкого баланса всего предмета. Значение последнего трудно переоценить, ибо развеска ножа либо делает его любимой игрушкой, которую приятно взять в руки, либо превращает в противную штуковину, пусть и красивую на первый взгляд.

Самой простой, если не сказать примитивной, является металлическая рукоять, представляющая, по сути, продолжение клинка, хотя первенство в истории принадлежит отнюдь не ей — задолго до эпохи металлов наши предки вставляли каменные клинки в деревянные и костяные бруски, закрепляя их нехитрыми, но действенными способами — смолой, кожаными ремешками, жилами животных и так далее. Некоторые племена индейцев до сих пор ловко проделывают это при помощи крепких тонких растительных волокон.

Эпоха бронзы дает нам немало примеров рукояток, составляющих одно целое с клинком, причем без каких бы то ни было дополнительных накладок и оплеток, хотя на самом деле легкая кожаная оплетка поверх металла сути не меняет, лишь добавляя удобства в пользовании, но никак не влияя на классификацию. Простота обусловлена технологией изготовления бронзового оружия, при которой изделие отливалось полностью, от острия до головки, а режущая кромка подвергалась потом незначительной доработке — проковке, шлифовке и заточке.


Поскольку для стального оружия такая технология неприемлема — литая сталь не обладает нужными характеристиками, поэтому отливать клинок абсурдно, — мы не встречаем подобных образцов.

Кроме цельнолитых изделий, широкую популярность имел другой способ соединения клинка и рукояти, при котором полоса, вместо того чтобы перейти непосредственно в черенок, на котором бы монтировались накладки, входила на незначительную глубину в расплющенную спереди бронзовую же трубку, соединяясь с нею пятью-шестью заклепками (образец бронзового кинжала в такой монтировке представлен в начале книги). Однако этот прием приводил к посредственным результатам, создавая в зоне соединения массу концентраторов напряжений, а в результате рукоятка чаще всего попросту отламывалась после молодецкого удара.

Гораздо практичнее другой вариант примитивной рукоятки, выполненной заодно с клинком, который мы встречаем в средневековой Европе. В Богемии и Германии в XVI столетии получил распространение так называемый дюсак (dusak), пришедший из Венгрии. Простое и эффективное оружие было популярно в среде ремесленников и крестьян, а использовали его, защитив руку длинной рукавицей из толстой кожи, что снимало проблему дополнительных оплеток и прочих изысков. Один конец прутка, из которого оттягивался клинок, загибали вниз и вперед, образуя и рукоять, и гарду. Изготовить такую вещь по силам даже подмастерью, не говоря уж о нормальном рядовом кузнеце, коих в те годы насчитывались сотни и тысячи. Могли поступить еще проще: в широкой полосе вырезать (вырубить) окно на ширину ладони. Кстати, не от этого ли слова произошло русское название «тесак»?

Сегодня что-то подобное можно увидеть на примере так называемых реконструкторских изделий, воссоздающих облик ножей викингов, славян и т. п. периода VIII–X в. в. Пусть историки судят об их достоверности, но с точки зрения простоты и удобства они весьма хороши как вспомогательный хозяйственно-бытовой инвентарь. Если же использовать такой нож в качестве боевого, тонкую рукоять придется основательно обмотать кожей. Разумеется, длина клинка может быть любой, но оптимально — 100–150 мм.

В наши дни эстафету монолитных рукояток приняли некоторые столовые ножи и всем знакомые медицинские скальпели. Как в одном, так и в другом случае, принцип цельности служит не только технологической простоте изготовления, но в большей степени — особенно в хирургии — простоте соблюдения стерильности, так как исключает швы, отверстия и прочие вместилища инфекции. Поскольку все мы не раз видели такие предметы, нет смысла изображать их здесь.

Иногда можно встретить и обычный универсальный или боевой нож, выполненный по такой технологии. Его большой плюс — возможность метать в цель без риска разбить рукоятку, а также завидная прочность в целом — ломаться просто нечему, но стальной каркас требует хотя бы обмотки.

Несколько более сложной является составная рукоять, в которой на центральный стержень надета металлическая втулка той или иной формы, закрепляемая обыкновенно гайкой затыльника. Рукоятки подобного типа мы встречаем, как правило, у стилетов и тонких обоюдоострых кинжалов. Они весьма практичны и удобны, но тяжелы, что применительно к колющему оружию является скорее преимуществом, чем недостатком. В боевых кинжалах британских командос удачные пропорции и превосходный баланс стали залогом широкого применения этих изделий в качестве метательных, причем значительный общий вес гарантировал в случае некачественного броска хотя бы контузию противника.

Проблема скольжения в руке решена элементарно: на поверхность латунной втулки нанесен тот или иной фактурный рисунок — косая накатка или ребристая проточка. Все подобные рукоятки являются, как правило, телами вращения, то есть круглыми в сечении, а потому просты в изготовлении и сборке. Для симметричного колющего оружия, когда перед владельцем не стоит задача мгновенно ориентировать в кромешной тьме клинок особым образом, круглая рукоять представляется приемлемой.

Точно так же смонтирован ужасный американский окопный кинжал образца 1918 г., являющийся орудием убийства в чистом виде. Его литая латунная рукоять выполнена в виде кастета, а затяжная гайка затыльника образует что-то вроде шипа.

Большинство современных ножей «для выживания» также имеют металлические рукоятки, пустотелые недра которых образуют герметичный контейнер для хранения всяких полезных мелочей: спичек, медикаментов и т. п. Вывинтив крышку и насадив трубку на жердь, мы получаем импровизированное копье для охоты (нож-то «выживальный»). Рукоять обмотана шнуром.

Как правило, рукояти такого типа не стальные, а сделаны из легкого, но прочного сплава, алюминиевого или титанового. Вопрос прочности отнюдь не маловажен, так как имеется чрезвычайно нагруженная и проблематичная зона соединения клинка и рукоятки, поскольку в данном случае мы не имеем длинного хвостовика, распределяющего усилие по всей ее длине. Попросту говоря, если вам придет в голову сделать подобную рукоять из, скажем, силумина, то почти наверняка она вскоре разрушится где-нибудь в районе заклепки.

Вообще цельный металл, несмотря на значительную прибавку к общему весу оружия, давал взамен и немалые преимущества, особенно когда дело касалось образцов, предназначенных для народа простого и могучего, не склонного к изящным искусствам, — солдат. Всякий предмет, призванный нести тяготы и лишения военной службы в среде рядового состава армий, нуждается в первую очередь в надежности и безотказности, а что может быть надежнее, чем монолитная рукоятка, не имеющая ни заклепок, ни иных сложностей? На рубеже XIX–XX столетий получили широкое распространение так называемые солдатские тесаки — тяжелые, длинные (до 50 см) ножи и кинжалы, иногда с пилой по обуху, предназначенные для грубой повседневной военной работы, чаще хозяйственной, нежели боевой. Ими оснащался контингент саперных, артиллерийских и иных аналогичных подразделений. Вместе с тем в сильных и умелых руках такой тесак являлся ужасным оружием, когда дело доходило до рукопашной схватки, а массивная (обычно латунная) рукоять позволяла проломить голову прямо с каской.

Цельнометаллическими рукоятками во времена средневековья оснащались так называемые кинжалы милосердия (мизерикордии, или мизерикорды), представлявшие собой стилеты с тонким прочным клинком квадратного, ромбовидного или треугольного сечения. Их задача состояла в добивании благородным рыцарем другого благородного рыцаря, бесполезного с точки зрения выкупа (рыцаря полезного великодушно брали в плен и окружали заботой). Техника умерщвления предполагала нахождение щели в доспехах, в которую и всаживался этот стальной штырь. Шляпка навершия позволяла вбивать мизерикорд ударами руки, как гвоздь.

Вероятно, на этом можно было бы закрыть тему, однако следует упомянуть значительный ассортимент рукоятей, являющихся переходными от чисто металлических к таким, в которых металл присутствует в качестве более или менее обширных колец, полос, накладок или обмоток поверх какойнибудь прочной основы, в качестве каковой чаще всего использовалось дерево твердых пород. Здесь помимо чисто утилитарных моментов вступает в силу новый фактор — художественный. Металлические элементы скрепляли конструкцию и декорировались в соответствии с пожеланиями заказчика и стоимостью изделия в целом. Рукоятка большого охотничьего кинжала XV века дает нам образец подобной работы.

Вместе с тем использование плоских накладок не настолько популярно, как применение различных втулок и колец, поверхность которых украшается резьбой, насечкой, травлением и прочими разностями, что способствует в том числе удобству удержания в ладони.

Широкое развитие подобный стиль получил в конце XIX — начале XX столетия при изготовлении шашек так называемого кавказского и азиатского типов, но к ножам это отношения не имеет, а жаль — можно было бы продемонстрировать немало великолепных экземпляров, вышедших из рук знаменитых мастеров.

Однако самой распространенной на протяжении нескольких веков была обмотка рукояти по всей длине жгутом крученой проволоки. Начало стилю было положено в эпоху рыцарства, потому что латные перчатки и рукавицы жестоко царапают и кромсают своими краями любую деревянную или обмотанную кожей рукоять (проверено в современных реконструкциях сражений в рамках военно-исторических клубов). Не счесть вариаций данного стиля как по ассортименту используемых металлов (золото, серебро, медь, латунь, бронза), так и по внешним формам. Комбинируя диаметр проволоки, ее материал, степень и направление скрутки, чередование витков, изготовители получали широчайший спектр рисунков — от простых до весьма утонченных.


Если говорить о практичности, то критерием может служить величина рельефа готовой оплетки. Чем туже скручена проволока, меньше ее диаметр и плотнее навивка, тем более гладкой и скользкой получится рукоять, и напротив — чем крупнее фактура и реже витки, тем сильнее они вопьются в ладонь. Тут важно чувство меры, поскольку излишне выпуклый рельеф, как ни странно, сокращает площадь контакта и приводит к проскальзыванию в руке.

Стиль, традиции и способы монтировки однолезвийных ножей не поощряют применения металлической оплетки, тем более что в целом это свойственно скорее роскошному оружию, а ножи чаще предназначены для повседневного использования, нежели для любования. Строго говоря, проволочные рукоятки совсем не так удобны, как кажется на первый взгляд, а их популярность в прошлом обусловлена тем фактом, что нормами тогдашней жизни предполагалось ношение кожаных перчаток, а уж тем более — в момент схватки. Попробуйте взять в руку практически любой такой предмет, и вы тотчас отметите труднообъяснимое неудобство. Голой ладони и скользко, и холодно, и вообще что-то не так. Но, несмотря на все эти нюансы, эстетика крученой проволоки настолько очевидна, что и сегодня оружейники не оставляют вниманием данную технику, применяя ее, опять же, почти исключительно при монтировке дорогих кинжалов.

Помимо этого, металлические рукоятки нашли широчайшее применение среди складных карманных ножей самых разнообразных конструкций. Обычно (но не всегда) это дешевые общедоступные экземпляры, рожденные ударом штампа. Свое незатейливое происхождение они вполне искупают простотой и надежностью, а также низкой ценой. Это ножи для работы, не более того. Такими были знаменитые «дук-дук» — по имени безголового полинезийского демона, чье голоногое изображение стало фирменным знаком, выбитым на рукоятках всех «дуков». К чести производителя следует заметить, что качество стали для клинков с самого начала производства сохранялось неизменно высоким.

Однако существует тип ножа, в котором никакая иная рукоять, кроме тяжелого металла, просто неприемлема. Это чрезвычайно популярные сегодня раскладные балисонги, или «бабочки», как их прозвали за характерное устройство рукоятки, состоящей из двух одинаковых половинок, которые в собранном виде надежно прячут клинок, а в разложенном — столь же надежно фиксируют его в рабочем положении.

Способ их раскрытия построен на инерционных маятниках, что и проделывают со зловещим лязгом бесчисленные «плохие парни» в столь же бесчисленных кинобоевиках, так как по понятным причинам удобный и практичный балисонг превратился в излюбленную игрушку хулиганов и на экране, и в жизни. Стоит изготовить его рукоять из легкого сплава или пластика, как простая и даже лихая операция раскрытия превратится в долгую процедуру, причем с использованием обеих рук. Поэтому все необозримое семейство «чешуекрылых» имеет увесистые рукоятки из стали, латуни, бронзы, в крайнем случае — титана. Они могут нести всевозможные накладки, но основой всегда будет относительно тяжелый металл.

В последнее время огромную популярность приобрели так называемые скелетные ножи, цикл изготовления которых максимально прост: удар штампа, термообработка, профилирование и заточка. Обычно к этому добавляется обмотка капроновым шнурком — для удобства удержания. Такие ножи хороши в качестве метательных, потому что при неудачном попадании разбиваться абсолютно нечему (о метательных предметах речь пойдет отдельно).

В скелетном исполнении безо всякой обмотки выпускаются и разные мелкие ножички, входящие как дополнение к большим «выживальникам» и спасательным мачете. Это понятно: огромным тяжелым клинком мелкую работу не сделаешь. Размещаются эти малютки в специальных кармашках поверх основных ножен, а самые миниатюрные модели — даже в пустотелых рукоятках.

Разумеется, к металлическим относятся дорогие рукоятки филигранной работы, изготавливаемые из серебряной или мельхиоровой проволоки, которая напаивается на основу из того же листового материала. Данная традиция (на сегодняшний день — мода) берет начало в Дагестане, став настоящей визитной карточкой кубачинских мастеров. Но применительно к ножам такая техника не столь популярна, и в серебро одевают преимущественно классические кавказские кинжалы кама и кавказские же шашки, притом и рукоять, и ножны. Здесь же распространена техника чернения по серебру.

Как известно, в вопросе холодного оружия японские технологии от века стоят на одном из первых мест в мире (я бы сказал — на первом, но могут обидеться представители прочих славных традиций, в том числе российской). Во всяком случае, металлические рукоятки применяются ими по меньшей мере лет восемьсот, если не тысячу, поскольку на протяжении именно такого периода истории их знаменитые большие и малые мечи, а также боевые танто (ножи) комплектовались миниатюрным ножичком когатаной, имевшим всегда и всюду традиционную металлическую рукоять, именуемую козука. Что интересно: клинок плотно входил внутрь плоской рукоятки и удерживался там лишь на трении, за счет точной подгонки. По мере износа оный клинок легко заменялся новым, а ценная рукоятка, вышедшая из искусных рук ювелира, продолжала радовать владельца тонкостью инкрустаций и глубоким коричневым тоном японской разновидности бронзы — сякудо. Предназначался такой нож для мелких бытовых дел, коих в суровой походной жизни бесчисленное множество — от нарезки пищи до ремонта снаряжения. Качество клинков было и остается вне конкуренции.

Помимо когатаны здесь показан также второй предмет из классического набора — когай, своеобразная шпилька, служившая в стародавние времена для развязывания затянувшихся узлов шнуровки японского доспеха. Излишне говорить, что ловкий самурай без раздумий использовал ее как метательное орудие, неожиданно повергая во прах торжествующего противника.

Если сформулировать краткое резюме относительно всего вышесказанного, оно может выглядеть следующим образом:

— металлические рукоятки, обладая рядом завидных качеств, неудобны в обращении и годятся лишь для определенных, сугубо специальных типов ножей (медицинские, метательные, столовые, художественные и т. д.). Главным их преимуществом являются прочность и надежность. Вместе с тем они склонны к проскальзыванию в руке, особенно мокрой или жирной, тяжелы, на морозе студят ладони, а также пренеприятным образом «отдают» в запястье, — то есть не только не гасят, но даже усиливают зловредную вибрацию в момент сильных рубящих ударов по чему-либо твердому. Наличие разнообразных оплеток или накладок способно в известной степени компенсировать подобные недостатки, однако при этом мы получаем уже чуточку иное изделие. Подобные рукояти популярны в странах с жарким и влажным климатом.

На этом тему металлических рукояток можно считать исчерпанной, хотя тонкий знаток ножей наверняка отыщет еще немало примеров подобного рода. Но ничего принципиального добавить к сказанному уже нельзя, и нам остается перейти к рассмотрению, возможно, самого распространенного типа рукоятей — деревянных.

Деревянные рукоятки

«Как все мы веселы бываем и угрюмы, Но если надо выбирать и выбор труден, Мы выбираем деревянные костюмы, Люди, люди…»

(В. Высоцкий)

Самой первой деревянной рукояткой была обыкновенная палка, к переднему концу которой наш далекий предок тем или иным способом приделал острый клинок, вначале каменный, потом металлический. И самая первая проблема, вставшая перед этим оружейником, — проблема обеспечения прочности соединения разнородных материалов. История показывает, что, даже не зная сопромата и не имея под рукой эпоксидных смол, наши праотцы великолепно справлялись с задачей, используя ничуть не худшие природные компоненты. Вот перед нами кремневый нож с деревянной рукояткой, обмотанной чем-то вроде соломки или тонкой лианы.

Подобных ножей в ту эпоху было неисчислимое множество, однако в целом виде до нас дошли единицы, так что на фото представлена, скорее всего, реконструкция. Способ закрепления клинка под соломкой не виден, однако он прост и надежен, будучи испытан на протяжении многих и многих веков: каменная пластина вставлялась в ращеп деревянного бруска (иногда на смоле) и фиксировалась обмоткой из кишок. Накрученные в сыром состоянии, они при высыхании намертво схватывают детали и отнюдь не склонны к расшатыванию. Вместо дерева могла использоваться кость, но об этом ниже.

Аналогичным образом поступают и современные мастера, дополняя железку бесхитростным куском древесины. Правда, кишками они не пользуются, отдавая предпочтение синтетическим клеям или заклепкам, а зря — такая обмотка создавала великолепную переходную зону, гасящую изломные усилия и предохраняющую передний торец рукоятки от раскалывания, а пальцы — от случайных порезов при соскальзывании вперед. Этот стиль очень любят оружейники северных стран — Швеции, Норвегии, Финляндии.

Так был смонтирован подаренный мне японский нож для вспарывания рыбьих животов на рыбзаводе, но потом я переделал его, заменив березовую рукоятку можжевеловой и добавив стяжное кольцо.

Обратите внимание на последнюю деталь: это важный элемент рукояток подобного типа, потому что без него дерево рано или поздно растрескается. При всех своих положительных качествах любая древесина легко колется вдоль волокон, поэтому ничем не укрепленная рукоять проживет короткую жизнь. Во избежание такой неприятности дерево усиливают металлом. Это могут быть кольца или короткие гильзы (колпачки), набитые на торцы. Помимо всего остального, сочетание двух разнородных материалов, подчеркивающих и оттеняющих друг друга, создает прекрасную, уравновешенную гармонию.

Если хвостовик проходит насквозь через всю рукоять, это значительно повышает прочность конструкции и позволяет монтировать тяжелые головки сложной и удобной формы. Здесь дерево имеет вид толстостенной трубки, стиснутой между двух достаточно массивных металлических деталей, обычно латунных или бронзовых. Применение цветных сплавов обусловлено необходимостью избавиться от коррозии, да и красивее.

Такое строение имеет американский окопный стилет начала XX века, но, разумеется, в данном случае ни о какой красоте речи не идет, а вот прочность и удобство в полной мере обеспечивают круг задач этого, более чем смертоносного, оружия.

Другим, возможно, самым распространенным способом монтажа рукояти является крепление боковых накладок к пластине хвостовика. Делается это двумя способами — при помощи заклепок или винтов с гайками. Разумеется, первый из них проще, зато резьбовое соединение допускает разборку, чистку и смазку оружия. Это важно, так как именно под «щечками» коррозия поедает сталь особенно свирепо. На винтах собиралось абсолютное большинство штыков к стрелковому оружию.

Теперь в ходу литые пластиковые рукоятки, в которых вопрос коррозии и разборки решен раз и навсегда, равно как и многие иные технологические и эксплуатационные проблемы.

Заклепки нашли пристанище у бесчисленной рати кухонных ножей, не претендующих на изысканную красоту, а также среди охотничьих и универсальных изделий, где цельная пластина клинка образует заодно и рукоятку. В прошлом такой монтаж встречается редко, поскольку хороший металл был дорог. Иногда хвостовик вообще наваривали (разумеется, кузнечным способом) на задний срез клинка, чтобы не тратить зря ценную сталь. Теперь же клинки просто вырубаются штампом из листа нужной толщины. Нож получается крепким, долговечным, но, на наш взгляд, излишне тяжелым.

Вместе с тем с давних пор известно оружейное семейство, для представителей которого крупные и зачастую ювелирно оформленные заклепки являются своего рода клановым признаком, обязательным и традиционным элементом. Речь идет о классических кинжалах бебут и кама, а также о великом множестве подобных изделий, перенявших этот простой, надежный и практичный тип рукояти. Представленный ниже табельный солдатский бебут дает полное представление о предмете разговора.

Такими кривыми массивными кинжалами отменной стали оснащались российские артиллеристы времен Первой мировой войны. Сами заклепки стальные, а их полукруглые головки, как и передняя скрепляющая обойма, — из латуни. Прямые кинжалы кама, которыми лихие горцы зарезали множество настоящих мужчин как своего собственного, так и всех прочих вероисповеданий, имеют в точности такие рукоятки. Они могут слегка отличаться пропорциями, материалом (кость, рог, серебро т. д.), роскошью выделки, но стиль неизменен, подтвердив состоятельность в тысячах и тысячах кровавых схваток. К слову сказать, внешний абрис накладок точно повторяет форму хвостовика, так что вопрос разрушения рукоятки попросту не имеет смысла — рука фактически охватывает продолжение клинка, оформленное для удобства деревом или чем-то иным. Высокие заклепки при этом служат хорошими ограничителями скольжения ладони.

Безусловно, всякий мало-мальски ценный нож требует украшения, и деревянная рукоять предоставляет художнику обширное поле деятельности. Как правило, под резьбу идет плотная, твердая древесина местных (самшит, клен, кизил, яблоня, груша, можжевельник, тис) или тропических (черное, красное, розовое, лимонное дерево) пород. Вот традиционный шотландский нож с фигурной ручкой.

Современные мастера, специализирующиеся на эксклюзивном оружии, творят подлинные шедевры ювелирного искусства, удивительные по тонкости проработки деталей и стройности композиции. Мы не станем приводить примеры их творчества — откройте любой из многочисленных журналов, посвященных авторским ножам, и насладитесь зрелищем резных рукоятей во всем их бесконечном разнообразии.

И снова о Японии: нужно заметить, что островитяне со свойственной им тягой к естеству, возводимому в ранг эталона, с незапамятных времен оценили и неустанно использовали природную красоту дерева при изготовлении рукояток и ножен холодного оружия. При этом длинные его разновидности (мечи) имели оплетенные рукояти и лаковые ножны, а вот разнообразные ножи, смонтированные в стиле айкути (то есть без гарды), чаще всего представляли собой словно бы единый деревянный брусок с тонким швом по разъему, иногда укрепленный почти не выступающим наружу кольцом.

Простая рукоять овального сечения чрезвычайно удобна и практична, а весь нож свободно и незаметно размещается за поясом, в рукаве, в складках одежды и так далее. Воистину, проверенное веками не нуждается в наших пересудах.

Разумеется, обширное семейство складных ножей издавна привечает дерево в качестве материала для рукояток. При этом используются те же принципы сборки — цельные рукояти (простые и усиленные обоймами) либо боковые накладки из твердых и ценных пород. Понятное дело, сосна или осина не снискали популярности на этой ниве.

В известной мере к деревянным относятся и наборные рукоятки из бересты, получившие необыкновенную популярность в последнее время ввиду целого ряда замечательных качеств: они легкие, достаточно прочные, нескользкие, очень красивые, «теплые» и как-то особенно приятные на ощупь.

Также стоит упомянуть о технике украшения деревянных рукоятей всечкой медной, латунной, серебряной и даже золотой проволоки, раскатанной в вальцах, чтобы она приобрела вид тонкой полоски, каковая и вбивается в заранее прорезанные канавки. Этот вид работы возможен лишь по мягкой, но плотной древесине, поэтому в большинстве случаев используется орех. Струящиеся завитки растительного орнамента иногда укрывают всю поверхность, иногда ее часть, но это всегда красиво.

Остается сказать пару слов о рукоятках из необычных, редких или экзотических древесных пород.

Например, очень хороши упомянутые выше тис и можжевельник: помимо густого красно-коричневого цвета, высокой плотности и прочности, они обладают стойким, чрезвычайно приятным хвойным запахом, почти не слабеющим с годами.

Из тропических пород следует упомянуть бразильское розовое дерево, буквально заполонившее сегодня мир. Из его твердой, стойкой древесины делают рукоятки не только дорогих ножей, но и простых кухонных. Подойдите к первому встречному лотку на рынке, с которого торгуют ножами, и вы увидите целую россыпь этих разнокалиберных изделий — привлекательный, но кошмарный результат вырубки экваториальных лесов.

Один из авторов любит задавать новым знакомым каверзный вопрос: из чего сделана показанная ниже рукоять?

Разумеется, никто еще не дал правильного ответа, потому что это виноградная лоза. Сия окультуренная лиана обладает интересной структурой, напоминающей плотно спрессованные волосы. Она дает внушительную (примерно вдвое) усадку при сушке, зато становится твердой и хорошо принимает полировку. Чтобы выявить текстуру, готовую рукоятку следует пропитать льняным маслом, а особо рыхлые места — эпоксидной смолой, с последующей шлифовкой и полировкой.

Карельской березой никого не удивишь, но тем не менее она была и остается одним из лучших материалов для рукояток как подарочных, так и вполне рабочих ножей. Недаром финские мастера предпочитают ее всем остальным породам.

Аналогичной текстурой обладает древесина так называемых капов (наростов) на стволах той же березы, ясеня, дуба, тополя и т. д… Почему-то особенно склонен к образованию капа именно ясень — погуляйте по городу и присмотритесь.

Наконец, с точки зрения легкости и «теплоты», первое место занимают рукоятки из пробки. Обычно ими оснащают ножи для рыболовов, чтобы случайно упавший в воду предмет не канул на дно. Правда, клинок для этого также должен быть легким.

Краткое резюме: деревянные рукоятки являются одними из самых предпочтительных, с точки зрения удобства и эстетики. Их ассортимент бесконечен — от незатейливого бруска до тончайших резных кружев с жанровыми миниатюрами и прочими орнаментами. Натуральное дерево, не «улучшенное» лаковыми покрытиями, почти идеально сливается с кожей ладони, не скользит и не холодит ее в морозы, хотя подвержено намоканию, изменяясь при этом в объеме (набухает). Пропитка растительными маслами отчасти снимает эту проблему.

Если нож не предназначен для повседневной работы в природных условиях, логично покрыть рукоять зеркальным лаком или отполировать ее до блеска с помощью, скажем, парафина. Дерево станет скользким, но нарядным.

Особо плотную древесину легко располировать мелкой наждачной бумагой просто так, безо всяких покрытий, но со временем, от соприкосновения с влажными руками, поверхность может потускнеть. Упомянутая выше пропитка сохнущими растительными маслами удивительным образом выявляет глубину текстуры и усиливает цвет (особенно красных пород), только для этого смазанную рукоять следует выдержать несколько дней под прямыми солнечными лучами. Предпочтительно использовать льняное масло, так как оно сравнительно быстро сохнет и дает твердую пленку, — в отличие от подсолнечного, пленка которого остается эластичной.

Костяные рукоятки

«А над нами черный флаг,

А на флаге белый знак —

Человеческий костяк!

Кости!»

(Пиратская песня)

Трудно сказать, что послужило сырьем для рукояток каменных орудий раньше — дерево или кость. Это не имеет принципиального значения, скорее всего, оба материала применялись параллельно.

Вот пример резной костяной рукоятки при кремневом клинке:

Однако со временем дерево потеснило кость, оставив ей на попечение оружие дорогое и неординарное, где требуются резьба и полировка, а красота ценится выше утилитарных качеств. Если каких-нибудь сто или двести лет назад костяные накладки еще можно было встретить на изделиях повседневного употребления, то в наши дни вряд ли кому-либо взбредет в голову оснащать роговой пластиной нож, тиражируемый тысячами экземпляров. На Востоке приверженность к кости оказалась сильнее, но там никогда не увлекались серийным производством, а традиции прочны и незыблемы. Если классический печак надлежит одевать костью, то никто не станет подменять ее чем-то иным, а все варианты сводятся к выбору, какая именно подойдет лучше — обыкновенная берцовая, слоновая или бычий рог.

С точки зрения происхождения, всю поделочную кость нетрудно разделить на три группы:

• скелетные кости;

• рога и клыки (бивни);

• панцирь.

Любопытно, что именно в такой последовательности возрастают также стоимость сырья и, соответственно, цена изделий.

Если раскрыть каждую группу подробнее, то мы увидим, что из скелетных употребляются в основном крупные кости конечностей, дающие длинную ровную трубку с изрядной толщиной стенки (до 10 мм). При желании это позволяет выпиливать из них гладкие пластины или насаживать на хвостовик просто так, как есть, в качестве готовой втулки, с минимальной доводкой поверхности и укреплением торцов обоймами или кольцами. Порой не делается и этого, а используются натуральные мослы в первозданном виде. Часто и клинки для таких ножей стилизуют под грубо кованую старину, и, по правде сказать, в этом что-то есть.

Идем дальше. Поскольку рог представляет собой нечто вроде пучка сросшихся вплотную волос, постольку он обладает продольной волокнистой структурой, что при соответствующей обработке дает неподражаемое перламутровое мерцание, эдакую дымчатую глубину (разумеется, если рог светлый). Вероятно, не отыскать на свете копытного, чьи рога не украшали бы собою ту или иную рукоять холодного оружия, но традиционно в ход пускали в основном бычий рог, так как из его массива легче выпилить ровные заготовки нужного размера. И потом: в отличие от «настоящих» костей, распаренный рог легко деформируется и может быть буквально «вылеплен» под давлением в соответствии с замыслом мастера.

Замечательный пример использования рога в производстве хотя и серийных, но отнюдь не дешевых складных ножей мы находим в образцах продукции известнейших французских фирм, например — Laguiole (читают по-разному: «Лагвиоль», «Лагиоль» или даже «Лайоль»).

Подобно деревянным, костяные рукоятки могут быть простыми или укрепленными по торцам (одному или обоим) металлическими деталями — накладками, заклепками и так далее.

Черный рог издревле пользовался особенной популярностью у южных народов — на Кавказе, в Турции, Иране, будучи востребован, главным образом, при выделке боевого оружия, поскольку обладает повышенной прочностью и никак не склонен к разрушению при жестоких ударах. Не счесть ятаганов, кинжалов, сабель и шашек, чьи угольно-черные рукоятки сослужили своим владельцам добрую и долгую службу. Лично мне довелось реставрировать для музея шашку кавказского типа, принадлежавшую некогда самому атаману Каледину. Это было простое военное оружие, в котором золингеновский клинок сварочного дамаска массой 660 г венчался черной роговой рукояткой классической формы, смонтированной на двух заклепках.

Рукоятка иранского ножа «кард» XVIII века также исполнена из рога без каких бы то ни было дополнительных ухищрений, позволяя судить, что персы высоко ценили естественную красоту чистой кости, поскольку сам булатный клинок не из дешевых — достаточно посмотреть на великолепную золотую таушировку вдоль обуха и по втулке.

Если кость монтируется не в виде накладок, а как цельная трубка, то для этого предпочтительнее рога мелких антилоп, например, сайгака, имеющие на своей поверхности удобные кольца и волны. Такая рукоять ложится в ладонь, словно врастая, четко фиксируя пальцы в оптимальном положении.

Но все же самым популярным в наших широтах был и остается олений (реже лосиный) рог, чья морщинистая покрышка напоминает кору дерева и оттого не требует никакой дополнительной обработки, а основание рога отлично справляется с ролью навершия.

Усугублять подобное совершенство — только портить, поэтому обычно мастера не идут дальше легкой шлифовки, которая подчеркивает красоту фактуры, не изменяя рисунка. Применение укрепляющих колец и гильз вовсе не обязательно, поскольку рог обладает изрядной прочностью и вязкостью. Что касается пластин, то чаще всего мы видим их на складных ножах.

Помимо оленьих, лосиных и антилопьих, можно повстречать рукоятки с накладками из бараньего или козьего рога, но только их берут не у мелкой домашней живности, а у куда более крупных диких представителей соответствующих семейств. Бараний рог отличается характерными наплывами и складками, перемежаемыми глубокими морщинами, отчего его трудно шлифовать и полировать, хотя плотность материала позволяет это делать.

Как правило, изделия с роговыми рукоятками принадлежат к славному клану охотничьих ножей: начиная со средневековья экипировка для лесной потехи страдает неизбывной тягой, если не сказать любовью, именно к оленьим рогам. Вероятно, такое постоянство берет начало в тех стародавних временах, когда благородный олень являлся классическим трофеем курфюрстов и баронов, олицетворяя собой словно самый дух охоты.

В то же время целый ряд специалистов склонны полагать, что в работе роговые рукоятки «тяжелят» и утомляют руку. Но если вы не собираетесь сдирать в полевых условиях лосиные и медвежьи шкуры, смело приобретайте великолепный охотничий нож, радуясь немаловажному факту, что для изготовления его прекрасной рукоятки не пришлось убивать царственное животное, поскольку олени вполне добровольно и регулярно сбрасывают рога, не дожидаясь стрелы и пули.

В отличие от рога, почти никогда не покрываемого резьбою, зубы крупных животных практически лишены выраженной структурной направленности и представляют собой достаточно однородную субстанцию, словно нарочно созданную природой для резца мастера. Говоря «зубы», мы подразумеваем большие клыки и бивни, в первую и почти единственную очередь — слоновьи и моржовые. От века и по сей день не найти лучшего материала для тончайших резных композиций, а рукоятки и даже ножны холодного оружия являются обширным полем деятельности, позволяя творить настоящие жанровые композиции со множеством персонажей. Традиционно японские и китайские мастера отдавали свой талант великолепному материалу, оставляя потомкам истинные шедевры. Вот японский нож айкути в, мягко говоря, дорогом исполнении:

К сожалению (или к счастью — для кого как), современные пластмассы и технологии литья позволяют с абсолютной точностью воспроизводить подобные формы, не фальшивя ни в цвете, ни в деталях. Даже сам материал по удельному весу, плотности и т. д. близок к натуральной слоновой кости, насколько это вообще возможно! Ниже — реплика аналогичного айкути испанской работы наивысшего качества (не считая фальшивого клинка).

Увы — доступность подобных реплик в изрядной степени подмывает уникальность прототипов, созданных кропотливым трудом гениальных художников. О качестве клинка умолчу, поскольку это всего лишь муляж. Слегка утешает одно — где-то существует раритет, с которого и была снята копия.

Разумеется, не только изощренный Восток дал миру образцы работы со слоновой костью. Изделия современных мастеров нисколько им не уступают.

Помимо чисто механических, прочностных качеств, бивневая кость несравненно полируется, имеет красивую поверхность и благородный цвет. К тому же она немного темнеет (или может быть легко подкрашена) во впадинах и рисках, оставаясь яркой на выпуклостях, что придает рельефной резьбе объем и выразительность. Немаловажная деталь именно для рукояток — такая кость приятна ладоням, будучи «теплой» и «живой» на ощупь. Кстати, ювелиры и художники, связанные с резьбой, считают бивень мамонта выше качеством, нежели современная слоновая кость — он плотнее, крепче и белее. Поскольку мамонты вымерли сравнительно недавно, по берегам сибирских рек вытаивает из мерзлоты изрядное количество их громадных бивней.

У северных народов с незапамятных времен снискал популярность моржовый клык, имеющий цвет и прочие свойства, аналогичные слоновой кости. Из него также режут объемные барельефы, но получила развитие и оригинальная техника декора, когда в процарапанный на полированной поверхности рисунок втирается темная краска, делающая штрихи и риски зримыми. Это своего рода фирменный знак заполярных умельцев.

К последнему типу поделочной кости относится панцирь черепах. Насколько одеяние тетушек Тортилл невзрачно в своем природном состоянии, настолько же оно неподражаемо прекрасно в обработанном виде, снискав заслуженную популярность при оформлении всего ассортимента роскошного оружия — от мушкетов до ножей. Однородная полупрозрачная масса очень напоминает янтарь, в том числе и удивительной игрой оттенков теплого желтого, густо-кофейного и даже красного цветов. Ввиду дороговизны материала черепаховыми накладками оснащаются немногие модели действительно дорогих, хороших ножей. Чаще всего в эту категорию попадают изящные складные штучки, иногда вполне солидных размеров.

На этом раздел костяных рукоятей можно считать закрытым, хотя, как и в предыдущих случаях, мы прошлись только по основным категориям и группам, не затронув безмерного множества вариаций. Подытоживая сказанное, подчеркнем:

— костяные рукоятки вполне хороши по всем без исключения показателям, от эстетических до утилитарных, причем по первому признаку им мало равных, а прочность и долговечность вообще вне конкуренции. Некоторым недостатком является их гладкость (когда нет резьбы или естественной фактуры) и ощутимый вес, но это проявляется только в отдельных, специфических ситуациях, почти не влияя на ту высочайшую оценку, которую мы, несомненно, должны дать этому древнейшему материалу. Если же кто-то из читателей вдруг загорится желанием украсить свой любимый ножик костью, а черепах и слонов под рукой не окажется, пусть смело берет первый попавшийся коровий мосол (лучше не вареный, а то растрескается) и выпиливает из него потребные заготовки. Хотя запах при этом будет хуже, чем в стоматологическом кабинете, изысканный молочный цвет полированной поверхности с избытком вознаградит отвагу и терпение домашнего мастера.

Кожаные и оплетенные рукоятки

«Нет на свете лучше одежи,

Чем свежесть мускулов

И бронзовость кожи!»

(В. Маяковский)

Следующий, чрезвычайно распространенный в наши дни тип, — кожаные рукоятки. Интересно, что наиболее популярная их разновидность вовсе не встречается в анналах истории — набранная из кожаных шайб втулка с полированной поверхностью. Однако об этом ниже. Что касается кожи как материала для рукоятей, то в целом никаких зловредных свойств за нею не числится. Собственно говоря, существует лишь три-четыре способа изготовить подобную рукоять:

• обтяжка тонкой прочной кожей уже готовой основы (обычно деревянной);

• сборка пакета из толстых шайб с обработкой поверхности;

• монтаж на хвостовик плоских, толстых и твердых накладок;

• различные виды обмоток и оплеток.

Теперь по порядку. Первый тип рукояток является весьма и весьма древним. Подобным образом изделия облагораживались, вероятно, еще в Древнем Египте и Риме. Способ прост: на совершенно готовую втулку плотно, лучше на клею, натягивался чулок из кожи с одним или несколькими продольными швами. Такой стиль в обязательном порядке требовал набивки дополнительных колец и гильз, а также металлических головок, завершающих композицию. Именно из-за обилия металла показанный ниже леворучник уже фигурировал в качестве иллюстрации.

С точки зрения практичности, данная технология дает достаточно удобные, нескользящие, приятные рукоятки, имеющие только один врожденный недостаток: при некачественной или неплотной наклейке на основу чехол способен с течением времени сползать, а скверная кожа обязательно излохматится и протрется до дыр. Впрочем, как говорится, на ваш век хватит. Использование таких рукояток нехарактерно для ножей и кинжалов, встречаясь лишь эпизодически. В то же время на протяжении длительного исторического периода (в основном XVIII–XIX вв.) обтяжка кожей является привычным стилем оправ длинного клинкового оружия.

Несравненно более удобные рукоятки изготавливают по типу наборных, когда на штырь хвостовика нанизывается соответствующее количество шайб из твердой подошвенной кожи, а затем получившуюся болванку стягивают затыльником и протачивают на токарном станке либо обрабатывают иным способом. Поверхность тщательно шлифуется и затирается специальными лощилками или даже полируется. Изготовленная подобным способом рукоять хороша настолько, что получила широкое распространение среди боевых армейских ножей. Она не холодит ладонь на морозе, не скользит в мокрых и жирных руках, гасит вибрации, да и попросту красива благородством истинно природного материала.

Из-за глубокого рифления рукоятка, возможно, проиграла эстетически, но стала удобнее для одетой в перчатку или замерзшей руки, когда нет сил крепко сжать оружие. Безусловно, с течением времени (и очень скоро) выступающие края кожаных дисков излохматятся и замнутся, так что рукоять утратит первозданную свежесть.

Боковые накладки из кожи применяются настолько редко, что отыскать соответствующую иллюстрацию так и не удалось, да это и не к чему: кожаные накладки по виду не отличаются от деревянных, и их созерцание ничего нам не даст.

Напротив, всевозможные обмотки и оплетки кожаными полосками попадаются на глаза то и дело. Этот восхитительно простой стиль, где, как говорится, ни отнять, ни добавить, освящен веками беспорочной службы. Позабудем на миг о ножах — рукоять скандинавского меча (реконструкция) дает исчерпывающее представление о подобном монтаже.

Резюме: кожа как материал для оружейных рукояток целиком и полностью оправдала себя в горниле кровавых сражений и в суете светской жизни. Не стоит повторяться и вновь приводить многочисленные ее достоинства. Недостаток один — любая кожа гигроскопична, то есть намокает в росу и дождь, делаясь тягучей и вялой. Если же пропитать ее маслом или парафином, она становится скользкой. Цельная, из дубленых шайб, рукоятка, единожды испив воды, будет сохнуть и сохнуть, и ровно столько же хвостовик ножа будет угрызаем коррозией. Для нержавеющих сталей это не имеет значения, но простой углеродистый (в том числе дамасский) клинок обязательно пострадает.

Коль скоро речь зашла об оплетенных рукоятках, самое время рассмотреть эту их разновидность, но для начала необходимо упомянуть достаточно редко встречающееся покрытие кожей морского ската. Это тем более к месту, что именно она является лучшей подложкой под оплетку.

Вероятно, существуют способы выделки акульих и прочих шкур, дающие в итоге материал, именуемый по-европейски «галюша», или «рыбья кожа», однако традиционно в странах Востока для этих целей применяются исключительно скаты. Только их «одежка» дает непередаваемый жемчужно-пупырчатый покров для рукояток мечей и ножей, и именно она есть наиболее узнаваемый признак японского стиля монтажа рукоятей. Неподражаемая фактура самэ-кава (яп.) наилучшим образом удерживает на своей поверхности любые типы оплеток. И трудно однозначно ответить на вопрос, что красивее — чистый перламутровый рельеф или он же, но служащий фоном для художественной оплетки. Можно лишь заметить, что первый вариант использовался, как правило, для парадных ножей, призванных радовать глаз, а не пронзать внутренности врага.

Парадный-то парадный, но клинок у этого айкути XIX века вполне боевой, полированный до прозрачности и неописуемо острый, как и полагается истинно японскому оружию. Мы видим, что рукоятка оклеена одним куском высококачественной кава с тонкой ниткой стыка. Передний торец укреплен кольцом фути, а задний закрыт колпачком касира. Зная легендарную скрупулезность японских мастеров, можно не сомневаться, что еще сто лет назад эта дивная рукоятка не имела и малейшего намека на стык, но время беспощадно даже в отношении шедевров — кожа ссохлась и края разошлись.

Такое же (только с оплеткой из шелковой тесьмы) строение имеет неисчислимое множество рукояток японских мечей (в понятие «меч» на архипелаге всегда включали все разновидности холодного оружия), на протяжении как минимум десяти веков не подвергавшихся революционным переменам. Всякий волен по-разному относиться к тем или иным технологиям, но века и века практических испытаний — неплохой аргумент в пользу изделий, с честью выдержавших суровый экзамен.

Характерный ромбический рисунок японских рукояток одинаков для всех типов традиционного оружия, он разнится только шириной, цветом и материалом тесьмы да стилем плетения, коих насчитывается не один десяток. Чисто внешне они трудноотличимы один от другого, и неискушенный любитель на расстоянии вообще ничего не поймет. С утилитарной точки зрения, мало какая рукоять в состоянии поспорить с японской удобством и выверенной целесообразностью. Конечно, она непригодна для ножа, которым вы намерены свежевать убитого тюленя, пачкаясь в жиру и крови. Пропитавшись неаппетитными субстанциями, ваша прекрасная оплетка сгодится лишь на то, чтобы в голодную годину сварить из нее суп. Но потрошить тюленей выпадает нечасто, а в остальных жизненных ситуациях, особенно боевых, лучшего грех желать. Своеобразный хитроумный способ перехлеста и взаимного прижима витков гарантирует целостность обмотки даже в том случае, если одна или две петли окажутся перерезанными. Тесьму потом придется менять, но до завершения битвы она послужит.

Собственно говоря, заплетенные тем или иным способом рукоятки ножей, мечей и т. д. характерны для всего дальневосточного региона. Ниже представлены образцы китайских сабель, оформленные немного по-разному. Обратите внимание на интересный принцип: два клинка, сделанные как половинки одного целого. Такая хитрость довольно редко встречается в европейской традиции (разве что коварная Испания иногда баловалась чем-то подобным), однако китайцы очень тяготели к парной работе вообще и к парному оружию — в частности.

Еще один пример хитроумной оплетки рукояти китайской сабли:

Из экзотики в данном случае можно упомянуть оплетку китовым усом. Так поступали в Японии при оформлении дорогих штучных ножей.

Во все времена активно использовалась не оплетка, а простая намотка. В примитивном варианте деревянная или металлическая основа плотно обматывается льняным, хлопчатобумажным либо шелковым (теперь в ход пошла синтетика) шнурком. Если он одинарный, обмотка получится излишне гладкой. Продвинутый стиль — работа плетеным жгутом, чаще всего обыкновенной косичкой из трех жил. В итоге мы получаем достаточно привлекательную и удобную рукоятку, которую можно обновлять хоть ежемесячно, разом сменяя навивку. Именно такой тип рукояток встречается в наших широтах. Модные «скелетные» ножи, равно как и «выживальники», обматываются многими метрами тонкого прочного капрона, который при необходимости употребляется на разные хозяйственные нужды вплоть до удушения противника или самоповешения в безвыходной ситуации (шутка).

На этом рассмотрение оплетенных рукояток можно считать оконченным. Краткий итог: подобные изделия, при своем несравненном удобстве и красоте, однозначно непригодны для мокрых и грязных работ (снятие шкур, разделка барана на шашлык и т. д.) Зато целые столетия практических испытаний показали, что для боевых клинков лучшего не придумать. И если сегодня военные спецножи не имеют плетеных рукояток, то лишь потому, что последние нетехнологичны, поскольку предполагают квалифицированный ручной труд взамен конвейера. Едва ли не единственное исключение — нож Народных вооруженных сил освобождения Южного Вьетнама середины XX века.

Пластиковые рукоятки

«— А что за каша?

— Пластиковая…»

(Из фильма «Кин-дза-дза»)

Для презренного детища химической реторты сложно было даже подыскать эпиграф! Увы, суматошный научно-технический прогресс наложил отпечаток и на целый ряд традиционных технологий, одной из которых является оружейное производство. То, что раньше выходило из умелых рук мастеров, нынче рождается в горниле термопластавтоматов, готовых каждые несколько секунд выдавать любую деталь в полном соответствии с установленной пресс-формой.

Из сказанного понятно, что речь пойдет о пластиковых рукоятках ножей. Но, как любил говорить пан атаман Грициан Таврический: «Не все еще потеряно, коршуны мои!» В нашем случае это означает, что не все так плохо, поскольку синтетические материалы во многом значительно превосходят природные. Пусть они не всегда радуют глаз, однако механические характеристики весьма хороши, и главное — пластиковые рукоятки позволили применять принципиально иной способ монтажа: чаще всего исходная масса попросту напрессовывается на хвостовик клинка без каких бы то ни было дополнительных крепежных операций, без швов, заклепок, колец или гаек. Что же касается красоты, то не следует подходить к современным изделиям со старинными мерками, ибо пластик несет свою собственную специфическую эстетику, которую можно назвать эстетикой целесообразности. Удобство — вот главный козырь таких рукояток, разумеется, при условии, что их форма разработана не шальным дизайнером, а толковым специалистом, и материал соответствует предназначению. Да и, строго говоря, использование некоторых видов пластмасс (оргстекло, гетинакс, эбонит, эпоксидные смолы), о которых речь пойдет ниже, предоставляет умелому художнику превосходную палитру текстур и оттенков, так что порой бывает трудно отличить естество от химии, как в случае с копированием резной слоновой кости (см. раздел, посвященный костяным рукояткам).

Разумеется, самое широкое применение пластмассы нашли в массовом производстве кухонных и дешевых складных ножей. В первом случае цельные, лишенные швов болванки как нельзя лучше отвечают гигиеническим требованиям кулинарии, не намокают, не трескаются, легко моются, а при наличии фактуры не скользят даже в жирных руках. Уж тут-то есть, где разгуляться бесу дизайна: слишком часто воображение художника превращает обыкновенный поварской инструмент в образчик дерзновенной фантазии, не вполне удобный для работы.

Складные ножи могут иметь как цельную литую пластиковую рукоять, так и смонтированные на металлическом каркасе накладки. Вот дешевый нож китайского производства, с простым фиксатором и клинком на удивление хорошей стали:

По стилю кухонных часто оформляются универсальные и псевдобоевые ножи. Ни плохого, ни хорошего о таких рукоятках в общем сказать невозможно — для конкретной оценки каждое изделие надо подержать в руках.

Абсолютное большинство истинно боевых, а также массовых армейских ножей в последнее время оснащаются именно пластиковыми рукоятками как наиболее живучими и практичными, ибо критерий красоты здесь абсурден. Не последнюю роль играет и возможность выдавать изделия на-гора тысячными тиражами в кратчайшие сроки.

На сегодняшний день кратон (высокопрочный капрон) является одним из лучших материалов для подобных целей, соединив в себе многие заманчивые качества. Следует отметить, что мелкая равномерная насечка создает оптимальный контакт с ладонью, тогда как высокая плитчатая фактура, эффектная и привлекательная на первый взгляд, при интенсивной работе или даже одиночных энергичных ударах скорее травмирует кожу острыми кромками выступов. Поэтому рукоятки, напоминающие автомобильный протектор, хороши только в зимний период для одетой в перчатку руки.

Помимо кратона, который потеснил другие виды пластиков, на рукоятках ножей можно встретить ударопрочный полистирол, полиэтилен и ряд фенолформальдегидных и бакелитовых композиций со всевозможными наполнителями, а также гетинакс, текстолит, эбонит и прорву иных демонов, в разное время выскочивших из пробирки современных алхимиков. Но в конечном итоге пригодность каждой конкретной пластмассы определяется практическим опытом, поэтому до того, как вытащить деньги и отдать их продавцу, нелишне хотя бы примерно знать основные свойства наиболее распространенных материалов, дабы избегнуть горького разочарования в темном лесу или высоких горах.

Наихудшим из перечисленных является полиэтилен. Он скользкий и неприятный для рук, легко плавится от близкого огня, на морозе хрупок, быстро теряет привлекательный вид, выцветая на солнце, а его прочные разновидности со временем начинают крошиться, как засохший сыр. Ко всему прочему, использование данного материала есть показатель скверности фирмы, ибо солидные изготовители не связываются с ним в погоне за снижением себестоимости продукции. Поэтому избегайте полиэтиленовых рукояток, словно чумы.

Эбонит, не являющийся пластмассой, а представляющий собою просто перенасыщенную серой и намертво спеченную резину, привлекает превосходными художественными свойствами: он великолепно режется, полируется и имеет сочную палитру цветов от кофейного до аспидно-черного. Вероятно, многим из вас доводилось видеть тонкие скульптурные миниатюры из эбонита, исполненные сидельцами в местах не столь отдаленных. Чаще всего это мундштуки и курительные трубки с головой беса или сатира. Гладкая поверхность эбонита может быть с легкостью уподоблена древесной коре при помощи маленькой полукруглой стамески или широкого штихеля, каковая операция значительно улучшает качества рукоятки.

Увы, нет в мире совершенства: эбонит легко трескается, особенно в лапах пьяных любителей метать в цель не приспособленные к тому изделия. Вдобавок он не является термопластичным, то есть из эбонита невозможно отформовать готовую деталь. Как всякий твердый материал, он нуждается в механической обработке, словно дерево или кость, а потому оружейные фирмы предпочитают не связываться с красивым, но абсолютно нетехнологичным эбонитом, почти полностью отдав его во власть кустарей.

Весьма и весьма походят на эбонит цветом и прочностью фенолформальдегидные пластмассы. Любой из нас, немного скосив глаза, тотчас увидит образчик данного материала, поскольку именно из него изготовлено абсолютное большинство розеток, выключателей и прочей домашней электротехники. Правда, сегодня все большее ее число производят из других пластмасс, но добрый старый черный выключатель знаком каждому. Это очень стойкая и стабильная субстанция, неподвластная времени и невзгодам, однако, как эбонит, хрупкая.

Если поверхность не обладает зернистой фактурой или иным отчетливым рельефом, ваша черная рукоять будет скользить в мокрых и жирных руках. Именно малая стойкость к ударам и, так сказать, «скользкость» делают подобные изделия нежелательными. Большой удельный вес не добавляет привлекательности уважаемому ветерану (вероятно, фенолформальдегидные составы являются самыми древними из рукотворных материалов, ведя свою генеалогию чуть ли не с конца XIX века). Так как сия масса легко формуется и отверждается непосредственно на хвостовике клинка, она до сих пор находит применение в производстве ножей, и если ваши претензии не особенно велики, с легким сердцем приобретайте такой предмет. В крайнем случае, не составляет труда нанести на поверхность рукоятки любую фактуру при помощи примитивного резца из обломка напильника.

Текстолит — пропитанная отвержденными смолами ткань — редко используется для изготовления серийных образцов. Он хорош по прочностным показателям, а при соответствующей обработке приобретает своеобразную красоту. Встречается в двух ипостасях — листы (плиты) толщиной 1–50 мм и более и «кругляк» всевозможных диаметров. В первом случае пакет из соответствующего количества слоев ткани пропитывается смолой и прессуется под немыслимым давлением, во втором — то же самое, но ткань накручена плотным рулоном. Плоский текстолит довольно легко расслаивается, особенно при ударах, оттого для изготовления рукояток ножей желателен «кругляк», не имеющий подобного недостатка в силу радиального строения. Однако этот, также почтенный, долгожитель излишне тяжел и никакие нарезки на своей поверхности совершенно не переносит — слои ткани начинают лохматиться, приводя художника в отчаяние. Если с вас довольно простой гладкой поверхности, можно пренебречь прочими недостатками, тем более что текстолит приятен руке, а злокозненные микроскопические лохмоты препятствуют скольжению, создавая нужное трение и удобство пользования.

Родной брат текстолита — гетинакс. С ним великолепно знакомы все, хотя бы раз державшие в руках печатные платы электронных схем. Получается он аналогично текстолиту, только прессуют не ткань, а бумагу. От качества и цвета оной, а также от цвета и состава смолы будут зависеть цвет и свойства продукта. Из-за своей слоистости обработанный гетинакс очень похож на фанеру, только более твердую и плотную.

Нетрудно догадаться, что это обстоятельство дает в руки мастера обширные возможности, что мы и видим на примерах гравированных и резных рукояток дорогих ножей. Вообще, резьба по гетинаксу приобретает все большую популярность, соперничая даже с костью, поскольку пластик дешев и прост в обработке, не требуя малоприятных заготовительных операций. Да и запах, скажем так, терпимее. В силу перечисленных, а также многих других обстоятельств, изрядное число современных мастеров и фирм украшают свои изделия гетинаксовыми накладками — как простыми полированными, так и с гравировкой.

Обычно в каталогах гетинаксовые рукоятки именуют «микартовыми» по названию зарегистрированного фирмой Paper International товарного знака для прессованного материала из бумаги или льняного волокна — того же гетинакса.

Третий вид родственного материала — знакомая многим дельта-древесина, используемая в авиастроении еще с довоенных времен. Это обыкновенная фанера, пропитанная бакелитовыми смолами и крепко спрессованная. В итоге получается твердый продукт, имеющий древесную текстуру и прочность кости. У нее два недостатка — большой вес и тяга к расслаиванию, поэтому рукоятки выходят хотя и красивыми, но тяжелыми, недолговечными и, разумеется, скользкими.

Из других распространенных синтетических материалов можно назвать органическое стекло (прозрачный аморфный термопласт на основе сложных эфиров акриловой и метакриловой кислот), известное в обиходе под названием «плексиглас», или попросту «плекс». Хотя и с трудом, но все же можно отыскать его образцы, окрашенные в различные, чрезвычайно сочные и веселые цвета. Выпускается оно преимущественно листами толщиной 1–5 мм и более. Из этого материала кустари любят изготавливать накладки для рукояток кухонных ножей, просто наклепывая их алюминиевыми заклепками на хвостовик. Такие накладки довольно быстро скалываются по линии отверстий, после чего обезображенный нож продолжает служить долгие годы.

Со времен Великой Отечественной войны пошла практически угасшая ныне мода на наборные рукоятки финок. Родившись в среде армейской разведки, всегда и везде склонной к профессиональному шику, эта страсть моментально завоевала блатной мир, да так, что наборная рукоять до сих пор воспринимается как некий клановый знак, непременный атрибут хулигана и бандита. На самом деле она не столь хороша — тяжелая, скользкая, легко трескается при ударах или падении. Технология проста: на длинный тонкий хвостовик (обычно круглый и с резьбой) навинчиваются или просто нанизываются шайбы из оргстекла различного оттенка, затем вся пирамидка стягивается гайкой затыльника и обрабатывается как единая болванка. Такой «бутерброд» получится гораздо прочнее, если слои будут проклеены между собой. Подбор цвета и орнамента диктуется личным вкусом и наличным ассортиментом сырья. Часто между слоями плекса вкладывают иные материалы — эбонит, полистирол, тот же гетинакс — все, что угодно, вплоть до цветных металлов. Но подобная техника однозначно предполагает полировку поверхности, поэтому ни о какой фактуре речи быть не может.

Большие мастера по изготовлению подобных диковин традиционно обитают в местах лишения свободы. Хотя в массе такие штуки несут на себе неизгладимую печать специфического вкуса, именуемого в народе емким словом «зона», нам доводилось встречать настоящие произведения искусства, исполненные с большим пониманием. В целом же такие рукоятки нужно признать малопригодными для настоящей серьезной работы.

Поскольку резина также является полимером, точнее — отвердевшей под воздействием высокой температуры смесью природного или искусственного каучука с серой в качестве связующего, то резиновые рукоятки на полных правах входят в славное семейство детищ космического века. На самом деле резина как материал рукояток встречается редко — и зря. Строго говоря, ей можно бросить в лицо всего пару-тройку не очень серьезных обвинений, а именно: при длительной работе она способна натирать руку, легко скользит в жирных ладонях, о внешнем виде лучше вовсе умолчать.

Если резина слишком эластична, она непременно проявит склонность то и дело сползать с хвостовика, ловко обтекая неровности и выступы, призванные этому помешать. Зато никому еще не удавалось разбить резиновую рукоять, хоть топчи ее ногами, и она великолепно гасит всяческие вибрации при рубке, что в условиях охоты и выживания встречается на каждом шагу.

Существует два способа изготовления резиновых рукояток — промышленный и кустарный. В первом случае масса отливается непосредственно на хвостовик, и мы сразу получаем нужную форму, во втором — черенок ножа плотно обматывается жгутом сырой резины, обжимается и вулканизируется. Затем неровной болванке придаются искомые очертания с помощью ножа, напильника и наждачной бумаги.

Из других доступных пластмасс можно упомянуть ударопрочный полистирол, который является таковым только по названию, на деле же его ничего не стоит расколоть, как простое оргстекло, а эстетические качества вообще лучше не затрагивать.

Фторопласт не применяют для изготовления каких бы то ни было рукояток из-за его феноменально скользкой, маслянистой поверхности.

Рукоятки некоторых водолазных ножей иногда делают из твердого пенопласта, чтобы инструмент не канул в пучину, а благополучно всплыл на поверхность. Разумеется, такое возможно лишь для легких клинков.

Под занавес следует упомянуть об эпоксидной смоле, пользуясь которой ловко и к месту всяк может изготовить рукоять из неслыханных компонентов, буквально из всего, на что падает взгляд. В качестве основы берется любой пористый или волокнистый материал, заливается эпоксидкой — и готово. Вот что получилось, когда описанным способом поступили с мочалистой сердцевиной кактуса:

На этом рассказ о применении пластмасс в оружейном производстве можно считать законченным, хотя, в отличие от предыдущих случаев, эта тема безгранична во времени. Никаких новых сортов древесины или разновидностей кости уже не суждено отыскать, разве что на Марсе, а вот искусственных материалов нам предстоит увидеть и пощупать множество, причем с самыми неожиданными сочетаниями прежде несовместимых качеств. И если по красоте вряд ли что-то превзойдет творения природы, то с точки зрения удобства нас ожидает, скорее всего, немало приятных сюрпризов.

Экзотические рукоятки

«Пусть Федот проявит прыть,

Пусть сумеет вам добыть

То, чаво на белом свете

Вообче не может быть!»

(Л. Филатов. Про Федота-стрельца)

Последний вид рукояток, о которых следует упомянуть, — это редкостные изделия с использованием порой самых неожиданных материалов. Ни формой, ни способом монтажа такие раритеты не отличаются от своих низкопородных собратьев, и лишь экзотичность содержания дает повод выделить их в особый раздел, внутри которого легко прослеживаются отдельные группы:

Материалы растительного происхождения, не включающие в свой элитарный строй превосходные, но распространенные и доступные сорта древесины. Пропуском в сей клуб может стать исключительная редкость породы, неслыханная ее цена или принадлежность к неординарным частям растения (корни, капы, массивные сучки и т. д.). Разумеется, высочайшая красота поверхности подразумевается автоматически, как фрак на балу.

Если речь идет о кости, то слоновая никого не удивит. Самое меньшее, с чего можно начинать, — бивень мамонта или клык ископаемого моржа. Рог какого-нибудь особенно редкого и свирепого копытного также подойдет. Но если вам захочется подняться в собственных глазах, придется добывать зуб дракона или позвонок птеродактиля.

Поделочные и полудрагоценные камни в качестве накладок и цельных рукоятей весьма хороши, а их бесконечное разнообразие расстилает перед настоящим художником безграничные прерии возможностей. Впрочем, переплюнуть восточных мастеров вам все равно не удастся, так как сплошь усыпанные бирюзой и рубинами рукоятки (да что там — ножны) сабель радовали глаз венценосных персон еще до Рождества Христова. Европейские монархи в средние века довольствовались рукоятками хрустальными и фарфоровыми.

Достаточно демократичен знакомый всем перламутр, но только тот, что добывается в жарких широтах из преогромных раковин, поскольку для накладок требуются обширные, толстые и ровные пластины. Как правило, перламутровыми рукоятками украшены миниатюрные ножички, карманные безделушки для леди и джентльменов.

Помимо перечисленных групп в качестве исходного материала способно служить практически любое твердое вещество, обладающее минимально необходимым набором прочностных характеристик и эстетичностью. Даже отдельные части тела (не то, о чем вы подумали) могут стать своеобразной рукояткой ножа или кинжала. Популярные немецкие «козьи ножки», столь же оригинальные, сколь и непрактичные, превосходно отображают сказанное. Такие упоительно «охотничьи» ножи, а также походные ложки, вилки и открывалки для пивных бутылок выпускала в свое время промышленность ГДР, но благое начинание не забыто и поныне.

Подводное царство дает человеку кораллы и перламутр в виде жемчуга и раковин всех мыслимых форм. Бывают такие, что позволяют изготовить полный комплект вместе с ножнами.

А эта рукоять сделана из тигрового коралла:

Большинство эксклюзивных образцов (особенно японские) при всей своей неординарности являются все же утилитарными предметами.

Однако этого нельзя сказать об оружии, оснащенном хрустальными или фарфоровыми втулками. Абсурдная мода, распространенная когда-то в придворных кругах, оставила после себя довольно образчиков, столь же изысканных, сколь бесполезных (ну, почти бесполезных).

Использование в традиционном монтаже редких пород древесины (например, черной) с точки зрения технологии ничем особенным не выделяется, кроме, разумеется, результата.

Особенной притягательностью дышат штуковины, пролежавшие в толще земли миллионы, на худой конец — тысячи лет. Помимо экзотичности, они часто оказываются наделены волшебной, нетеперешней красотой и немалой прочностью. Обычно в ход идут окаменевшее дерево и кости давно вымерших животных, как наземных, так и морских, включая рыб. Весьма популярен янтарь — окаменевшая смола, дар отшумевших когда-то хвойных лесов. Как правило, его комбинируют с другими материалами, контрастными по цвету: белой костью, черным деревом и т. д.

Для дамасских клинков, разумеется, мастера непременно стараются подобрать соответствующие их цене материалы на рукоятку. При этом используется весь упомянутый выше ассортимент, хотя порой рукоять намеренно делается упрощенной, чтобы ее относительная безыскусность подчеркивала красоту стального кружева, не оттягивая внимание на себя.

Монтаж рукояток

Рукоятки ножей и кинжалов могут быть цельными или составными. В первом случае они либо являются естественным продолжением клинка, либо представляют самостоятельную деталь, тем или иным образом соединенную с ним.

Разновидностей цельных, нераздельных с клинком рукояток всего две — это или его продолжение, как у скелетных, метательных, столовых и медицинских ножей, или рукоятка намертво сажается на хвостовик. Чаще всего производят отливку по готовой форме, в которую уже вставлен черенок ножа. Разумеется, мы получаем при этом жесткую конструкцию, не подлежащую разборке или переделкам. Нам доводилось видеть отлитые прямо на клинок алюминиевые рукоятки (в частности, так поступали белорусские партизаны в годы войны), но подобная технология плоха, так как температура плавления алюминиевых составов никак не меньше 500 градусов (в зависимости от рецептуры), поэтому хвостовик заодно с изрядным прилегающим отрезком клинка попросту отпустится, частично потеряв закалочную твердость, а возможно, и упругость.

Современное серийное производство практикует, в основном, отливку рукояток из пластмассы. Если таковая хороша, а заодно хороши форма и фактура поверхности, мы получаем удобное и долговечное изделие со своеобразной эстетикой.

Но есть и «подводные камни». Так, массовая продукция фирм, выпускающих кухонные ножи, имеет общий родовой недостаток: в погоне за призрачной экономией металла изготовители оставляют слишком короткий хвостовик, обычно едва доходящий до середины рукоятки. Плоды жадности проявляются не всегда и не сразу, но по истечении какого-то времени чуть не половина ножей «сводит счеты с жизнью» — во время работы пластик трескается там, где кончается сталь. Остается выбросить осиротевший клинок на помойку или приделать к нему новую рукоятку. Отсюда вывод: если вы решили изготовить нож самостоятельно, не скупитесь, а пропускайте черенок по всей длине, до заднего среза, даже когда накладки не пластиковые, а деревянные.

Составные рукоятки также имеют две ипостаси: в первом случае на тонкий и длинный черенок нанизываются положенные детали монтировки, а затем весь пакет затягивается гайкой, которая может выступать в самых разных обличиях, — от обыкновенной, шестигранной, до немыслимо фантазийных. Нередко гайкой служит сам затыльник. Такая конструкция рукояток освящена веками и распространена по белу свету с востока на запад и с юга на север.

Слабым местом здесь является, конечно же, резьбовое соединение. Ему полагается быть протяженным, иначе слишком короткая или тонкая резьба сыграет злую шутку: в ответственный момент вы обнаружите вопиющее отсутствие клинка. Однажды у меня на реставрации была гусарская сабля, с которой я бы не рискнул отправиться не то что в бой, но даже на прием к начальству, так как вся ее рукоятка вместе с дужкой и шишкой затыльника удерживалась на месте призрачным шпеньком диаметром три и длиною десять миллиметров, с подобием полустертой резьбы.

С точки зрения надежности, куда привлекательнее стародавний способ монтажа, каким пользовались оружейники еще задолго до крестовых походов: выступающая часть хвостовика просто расклепывалась на затыльнике раз и навсегда. Но кинжалы и ножи не подвергаются нагрузкам, обычным для мечей и сабель, поэтому резьбовое соединение, оставляющее возможность полной разборки оружия для чистки и замены деталей, удобнее и для мастеров, и для потребителей.

Другой достославный способ монтажа — оснащение плоского хвостовика боковыми накладками из каких угодно материалов. Они могут крепиться винтами или заклепками. Как тот, так и другой приемы исстари широко применялись и применяются на всех типах ножей и кинжалов.

При помощи заклепок монтируются накладки огромного числа ножей, прежде всего кухонных. Такие рукоятки долговечны, ибо мы сжимаем в руке практически часть клинка, однако есть одно «но»: если первая заклепка располагается слишком близко, почти у среза рукоятки, увеличивается риск, что ваш нож переломится именно в этом опасном месте, так как отверстие под заклепку уменьшает рабочее сечение хвостовика и является концентратором напряжений.

Практический опыт целиком и полностью подтверждает сказанное, причем опасность тем больше, чем тверже (а стало быть, хрупче) сталь.

И, наконец, попробуйте с трех раз угадать, кто изобрел самый лучший способ монтажа рукояток чуть не тысячу лет назад? Раз… два… да, разумеется, японцы. Их классические цука соединяют абсолютную надежность крепления с восхитительной простотой разборки и замены как всей рукоятки, так и любой ее детали. Это обусловлено тем обстоятельством, что традиционно ценностью считался и считается лишь сам клинок, прочие комплектующие могли чередоваться на протяжении его долгой жизни неоднократно.

Идея элементарна — рукоятка, индивидуально подогнанная на хвостовик, фиксировалась поперечной шпилькой, изготавливаемой от веку из бамбука, хотя драгоценные парадные экземпляры могли иметь костяные, в частности, роговые мэкуги. Применялся также металл. Удерживалась шпилька исключительно за счет трения, плотно сидя на месте. Единственное отверстие, просверленное в мощном хвостовике, не создавало зоны риска: хвостовик не подвергался закалке, во всяком случае, полной. Так и только так собирается все холодное оружие Японии вот уже десять веков, и за этот немыслимый по непрерывности срок данный способ оправдал себя целиком и полностью, без каких бы то ни было оговорок.

Нынешние изготовители не брезгуют испытанными приемами, и на целом ряде вполне современных ножей мы видим классическую фиксацию рукояти с помощью поперечной шпильки. Проблема лишь в необходимости точной подгонки к хвостовику, но в серийном производстве не составляет труда отработать все необходимые допуски и посадки, особенно при литье из пластмассы. Так и поступают фирмы, специализирующиеся на выделке более или менее добротных копий японского холодного оружия.

Наконец, изредка применяется апробированный еще в бронзовом веке способ крепления клинка к хвостовику или к самой рукоятке несколькими заклепками, как хорошо видно на рисунке. Это ненадежный прием, поэтому используется он только для сборки специальных кухонных ножей.

Форма рукояток

«Да, такому молодцу

Форма новая к лицу!»

(С. Михалков)

Как и в случае с материалами, на первый взгляд складывается впечатление, будто безбрежный океан геометрических очертаний не оставляет надежды на хотя бы приблизительное подобие классификации, однако это лишь пугающая иллюзия. На деле можно выделить несколько базовых групп, в которые отчетливо улягутся сонмы конкретных вариаций и фантазий, причем улягутся однозначно и бесповоротно. Племя, состоящее из неординарных красавцев и страшноватых уродцев, впитает в себя неучтенные крохи, исчерпав, таким образом, вопрос целиком и полностью. То, что какая-то часть рукояток несет в себе черты разных стилей, дела не осложняет, поскольку всегда видна главная линия. Итак, по внешним очертаниям рукоятки могут быть:

• прямыми;

• конусными вперед;

• конусными назад;

• вогнутыми («приталенными»);

• выпуклыми («пузатыми»);

• произвольными.

Поперечное сечение рукояток варьируется от круглого и овального (наиболее удобные варианты) до всевозможных многоугольников, а также их сочетаний.

Овальная форма идеально соответствует эргономическим требованиям, замечательно ловко укладываясь в ладонь. Недостаток круглого сечения — невозможность вслепую определить пространственную ориентацию плоскости клинка. Круглая рукоять может привести к тому, что в темноте вы нанесете удар не лезвием, а обухом или плашмя.

Квадрат и прямоугольник со скругленными краями — лишь вариации круга и овала. Если грани плоские и четкие, то, несмотря на отличный внешний вид, рукоятка будет конфликтовать с рукой тем яростнее, чем яснее обозначены эти грани. Кроме того, любая плоскость создает неприятное ощущение пустоты в центре ладони, будто чего-то не хватает. Для сувенирных, коллекционных и тому подобных изделий это не принципиально, но рабочие ножи праздной красоты не приемлют.

Прямые рукоятки, лишенные каких бы то ни было расширений спереди или сзади, являются древнейшими из всех, как всякая натуральная безыскусность. Их простота обладает целым рядом преимуществ, однако хватает и недостатков, главный из которых — легкость, с которой прямая рукоять выскальзывает из руки, поскольку не имеет никаких ограничителей. Но именно поэтому нож удобно метать клинком вперед. Прямые рукоятки имеют и многие кухонные ножи.

Разумеется, в данный раздел следует включить большинство традиционных японских ножей, особенно смонтированных в стиле айкути, то есть — без всяких гард и головок.

Но прямая рукоятка не обязательно должна походить на палку. Она вполне может иметь затыльник какой угодно формы, а ее принадлежность к означенному семейству определяется прямизной средней части, за которую мы и держим оружие.

Конусные рукоятки встречаются двух видов — с сужением вперед или назад. Второй вариант достаточно редок, хотя имеет свои положительные стороны. Когда-то он был распространен среди кинжалов-леворучников.

В наши дни подобные рукоятки можно увидеть у кухонных ножей, а также у завоевавших широкую популярность псевдояпонских изделий «в стиле танто», не имеющих к реальным истроическим прототипам никакого отношения.

Упомянутые положительные моменты заключаются, как и у прямых рукояток, в удобстве метания клинком вперед и в легкости всевозможных переводов с обычного на обратный хват и обратно.

Удобство рукоятки, сужающейся вперед, предопределено чисто анатомическими особенностями строения ладони, и наиболее замечательные разновидности стиля являются заодно устоявшимися и традиционными. Практически весь мусульманский мир вот уже много веков отдает предпочтение именно таким рукояткам. Вот турецкий ятаганный нож и персидский кард:

Классический узбекский печак (пичак, пчак) с мощным кованым булатным клинком (нижний рисунок) отображает тенденцию в целом, и многочисленные национальные среднеазиатские ножи почти такие же, с минимальными вариациями.

Конусные рукоятки имеет изрядное число хирургических инструментов, дизайн которых никогда не страдал излишествами.

С другой стороны, история предлагает ряд образцов, в которых разумная конусность доведена до абсурда, так что нам теперь даже трудно судить, насколько успешно безвестный ландскнехт орудовал своим кинжалом.

В рукоятках подобного типа отсутствует как таковая головка, или навершие, потому что добавлять его попросту некуда. Когда бы не наличие развитых гард или ступеньки при переходе тонкой шейки рукояти в широкий клинок, как у показанного выше печака, то рука постоянно соскальзывала бы к лезвию со всеми неприятными последствиями. Оттого конусный стиль не может быть признан таким уж удобным, особенно для современных охотничьих и боевых ножей.

Вогнутые рукоятки соединяют в себе положительные качества того и другого конусов, врастая в ладонь, будто родные. Однако разная глубина вогнутости заметно влияет на сферу применения стиля и, говоря научным языком, эксплуатационные характеристики. Слишком малая «приталенность» сближает такую рукоять с прямыми тем сильнее, чем она мельче. Этой формой наделены некоторые японские рукоятки, а также изделия Востока, хотя там всегда стремились к более, скажем так, пышным очертаниям. Подобный тип ножа характерен также для старой Руси, которая традиционно пила и пьет культурные соки отнюдь не засушенного Запада, и для народов Крайнего Севера. Вот ненецкий нож:

Если увеличить прогибы до той степени, когда средняя часть рукоятки словно бы утонет меж мощных расширений, мы получим самый распространенный и восхитительно экзотический тип индо-азиатской рукояти, безраздельно господствующий от Кавказа до Сингапура. Весьма любопытное сходство, практически — совпадение форм классического кавказского кама с кинжалом из Северной Африки. И тут, и там имеет место спрямленный черенок, ограниченный с обеих сторон. Это суровое боевое оружие, которым удобно лихо рубить и бешено колоть врагов непосредственно через кольчуги, ватники, бешметы, бурнусы и т. п.

Третий образец, родом из Индии, успешно продолжает славную когорту.

Такие рукоятки принимают порой непривычные очертания, несущие явный национальный колорит. Издалека видно, что этот вот кинжал в ходу у народов Центральной Африки.

Не нам теперь судить, насколько удобны рукоятки, в которых изысканность преобладает над практичностью, но, глядя на турецкий бебут, так и тянет прикинуть, сколько раз его владелец ранил руку об острые кромки? Самое любопытное то, что подобный стиль чрезвычайно широко распространен в Турции, Иране и вообще в Центральной Азии.

Разновидностью вогнутых рукояток является их асимметричный, односторонний вариант, более приемлемый не для кинжалов, а для ножей.

Как не вполне удобный вариант стиля широко применяются рукоятки с глубокими вырезами под пальцы. С одной стороны, рука намертво фиксирует рукоять, но при этом в значительной степени теряется возможность вариативной работы с перехватами то так, то эдак. В старые времена люди знали, что хорошо, а что нет, и мы не находим в анналах истории ни одного похожего образца.

Немецкий «нож траппера» заодно с «выемочной» формой иллюстрирует другой тип рукояток — отогнутых вниз, о чем будет рассказано далее.

Иногда призводители теряют чувство меры, и вместо простых выемок под пальцы появляется нечто, напоминающее кастет. Как правило, подобные рукоятки выгнуты большей или меньшей дугой вверх. Эффектно и неудобно.

Ножи для водолазов и прочих подводных пловцов, именуемых модным словом «дайверы», помимо всевозможных зацепов для перерезания капроновых фалов (буде вас угораздит запутаться в рыболовной сети) и различных пил часто оснащаются именно «выемочной» рукоятью, что в данном случае безоговорочно оправдано.

Однако самыми массовыми и, безусловно, самыми удобными из всех были и будут формы с расширением в средней части, симметричные или односторонние. И те, и другие применяются в любых разновидностях ножей и кинжалов, как прямых, так и кривых. Разумеется, прямой обоюдоострый клинок предполагает также симметричную соосную рукоять.

Собственно говоря, аналогичными рукоятками комплектуется изрядное число колющих предметов, в особенности всевозможных кортиков. Правда, их рукоятки обычно изящнее и тоньше (о кортиках поговорим отдельно).

Абсолютное большинство охотничьих и боевых ножей имеют выпуклые двусторонние и односторонние рукоятки. В последнем случае о них говорят: «с брюшком». Форма сечения может быть круглой или овальной.

Чаще всего задний торец оформляется в виде загнутого крючка, или «клюва».

Оси хвостовика и всей рукоятки не всегда совпадает с осью клинка. Иногда, преследуя некие частные цели, создатели ножа опускают рукоять вниз или — гораздо реже — задирают ее вверх, а то делают «пистолетной». Такие изделия нельзя считать универсальными, потому что это всегда специализированные охотничьи ножи, предназначенные либо для добивания несчастного животного, либо для снятия его шкуры («скинеры»).

В настоящее время специалистами разных стран признано, что максимально удобной формой для действительно рабочего широкопрофильного ножа, прежде всего боевого, является прямая, соосная с клинком рукоять с небольшим «брюшком» и чуточку отогнутым вниз задним срезом, лишенным чрезмерно развитых крючков или фигурных головок. Среди привлекательной продукции известных оружейных фирм и отдельных мастеров мы находим множество чудесных образцов подобного рода. Их объединяет одно общее качество, которое японцы называют (применительно к любым предметам материального мира) словом «ваби» — то есть «красота целесообразности». Вещь, обладающая ваби, никогда не будет вычурной или подчеркнуто эстетичной. Ваби — это прелесть безыскусности и простоты, соответствия своему назначению. В полной мере такими качествами наделены классические финские ножи. Не зря большинство боевых ножей в той или иной степени следуют в русле данной традиции.


Наличие или отсутствие планки (перекрестия) особой роли не играет, хотя для очень сильных тычковых ударов это существенно.

Развивая тему отогнутых вниз рукояток, мы вступаем в мир странных и на первый взгляд нелепых конструкций. Уничижительная оценка была бы совершенно справедлива, кабы не множество национальных ножей, проверенных в деле на протяжении столетий. Склонностью к подобным изыскам отличаются народы южные, с горячей кровью и распаленным воображением, поэтому иллюстрацией сказанному послужит малайский бадик. Откровенно говоря, сложно представить себе, как именно следует пользоваться такой косой, однако если говорить о колющих ударах — тут он на высоте. Руке попросту некуда соскальзывать, хоть вгоняй клинок в стену.

Хитроумные индусы пошли дальше — они создали невиданную поперечную рукоять. Клинки, оснащенные ею, именуются кутар и годятся исключительно для смертного боя. Интересно, что рукоятки эти неприемлемо тесны, очевидно, кисти рук индусов — по крайней мере в старину — заметно субтильнее европейских.

Нечто подобное было и есть и в арсенале Запада. В XIX веке в США получили распротранение так называемые ножи профессиональных картежников пуш-дэггеры: короткие кинжальчики с поперечной рукоятью, изобретенные, как считается, в Сан-Франциско. Коварные шулера носили из на поясе в ножнах и, будучи уличенными в мошеннической игре, мгновенно пускали в ход. Размеры этих изделий могли быть самыми разными, но все же не очень крупными. Сегодня подобные штучки изготавливаются чаще как брелоки, с пластиковой рукояткой и коротеньким клинком.

МВД не классифицирует эти «игрушки» как холодное оружие только потому, что причинить смерть противнику возможно лишь точным попаданием в шею или висок, а вообще-то вам предоставляется полное право истыкать его, словно подушечку для булавок.[5]

На наш взгляд, это, тем не менее, криминальный предмет в чистом виде, так как ни порезать колбасу, ни очинить карандаш мини-кастетом почти невозможно. Его предназначение очевидно — ранить и убивать, а длина клинка здесь ни при чем.

Каждый из представленных типов рукояток непременно имеет подвиды, где простым геометрическим очертаниям, всем этим углам наклона и формам сечения придана та или иная скульптурность. Таким образом, пришло время поговорить о резных рукоятках. В рассказе о слоновой и прочей кости, а также о ценных породах древесины уже фигурировали подобные роскошные экземпляры, поэтому сейчас достаточно продемонстрировать пару-тройку характерных примеров с краткими пояснениями.

Самым распространенным и логичным является тип, где декорированию подверглась лишь головка (затыльник). Соответственно наименованию и оформляют ее в девяти случаях из десяти именно в виде чьей-либо головы — человеческой, звериной, птичьей или бесовской. Перечислять все проявления фантазии нет смысла, вот лишь некоторые:

Вторая разновидность — полностью «оскульптуренные» рукоятки, настолько же эффектные, насколько (за редким исключением) и неудобные. Неудобство тем заметнее, чем крупнее рельеф.

И последний тип — уж вовсе непонятные сооружения, пригодные разве что для марсиан с их клешнями и щупальцами. Впечатление дополняется столь же замысловатыми, нелогичными гардами и прочими аксессуарами. Такое мог породить только хитромудрый Восток, причем самые его экзотические глубины и окраины, но никак не прямодушный Запад.

На этом рассказ о рукоятках холодного оружия, точнее — ножей и кинжалов можно считать завершенным. Попытки классификации по каким-то иным признакам приводят, к сожалению, лишь к дополнительной путанице и безмерному разрастанию числа позиций и типов, поскольку за свою долгую историю человечество наизобретало астрономическое число режущих и колющих предметов в полном соответствии как с жизненными потребностями, так и с порочными страстями.

Глава 3. Гарды

«…Черные применили хотя и устаревшую, но довольно верную защиту Филидора».

(Ильф и Петров. 12 стульев)

В старые-старые времена, когда слово «честь» еще не успело превратиться в абстрактную категорию и мужская половина населения разрешала проблемы не посредством судебного крючкотворства или ночных прицелов с лазерной подсветкой, а полагаясь исключительно на холодную сталь да собственное проворство, иностранное слово «гарда» означало в точности это самое, то есть защиту, конкретно — защиту собственной руки от острого клинка противника. При этом в расчет принимали даже не столько случайные соскальзывания и удары, сколько ряд специфических техник, в которых оружие нападающей стороны сознательно «бралось на гарду». Последняя, разумеется, должна была с абсолютной гарантией обеспечивать подобные шутки, не вминаясь и тем более не разрушаясь.

Начав свой жизненный путь обыкновенной крестовиной, где-то к XVI веку гарда успела развиться в замысловатую и продуманную конструкцию, прикрывавшую пальцы от любого типа ударов, а заодно позволявшую бить ею противника в зубы, точно кастетом. И, по правде сказать, галантные гранды и шевалье успешно гвоздили неприятеля в сахарные уста узорчатым железом, чтобы затем уже благородно пронзить его черное сердце. Если бы наше повествование захватывало весь спектр холодного оружия, можно было бы с легкостью продемонстрировать изрядное число замечательных образцов. Однако темой разговора служат лишь ножи и кинжалы, поэтому здесь следует оговориться особо.

Дело в том, что, в отличие от рубки на мечах или фехтования на шпагах и рапирах, наши суровые предки, редко расстававшиеся с длинными предметами вооружения, почти никогда не клацали кинжалом о кинжал, а о ножах и вовсе речь не шла. Ножами они резали жареных кабанов, иногда — блудливых жен, но против недруга выступали сугубо с чем-либо внушительным в одной руке и кинжалом — в другой. Этот эффектный и эффективный стиль боя окончательно оформился к упомянутому вполне кровавому XVI веку, и тогда же появился французский термин «леворучник», попросту — оружие для левой руки, именуемое также «дага». В редких случаях это мог быть легкий и хищный стилет, но вообще-то классикой считается тяжелый, длинный (до 40 см) обоюдоострый кинжал с мощной развитой гардой. И, право, от ее крепости и величины порой напрямую зависело здоровье и сама жизнь пылких сынов Испании, Португалии и Франции, так как именно в южных краях искусство «двурукого» боя расцвело наиболее пышно. Это не означает, что немцы или поляки презирали действенные техники — как раз кинжалы германской работы ценились чрезвычайно высоко.

Итак, к XVII столетию четко оформились две стилевые линии монтировки даги. В первом, наиболее простом, варианте обыкновенная крестовина была усилена прочным боковым кольцом, что мы и видим на примере типичнейшего представителя славного семейства — Германия, XVII век (реконструкция).

Типичность означает лишь то, что на протяжении едва ли не двух столетий большинство кинжалов комплектовались именно такими гардами. В упрощенном виде боковое кольцо могло отсутствовать, но на внешнем облике оружия это отражалось мало. Подобная популярность прямо вытекала из совершенной целесообразности всей конструкции, которая одновременно обеспечивала как защиту, так и удобство ношения на боку, у пояса, в том числе ношения скрытного.

Показанный ниже кинжал демонстрирует как бы сдвинутую гармонию — защищает и вовсе идеально, но уж громоздок… Именно поэтому мы редко встречаем сохранившиеся экземпляры такого рода (иногда клинок мог быть односторонним, ножевым, но все равно прямым), хотя этот стиль весьма жаловали в Испании и вообще на юге. Соответственно, иллюстрацией послужит испанская дага того же XVII века.

Кроме великолепной узорчатой гарды, мы можем видеть целую систему ловушек, подстерегавших клинок противника, самой коварной из которых является «вилка» из двух пружинных «усов», устремленных вперед. Направляемый твердой и опытной рукою, такой кинжал мог намертво прихватить враждебный металл, пускай и на долю секунды — для отпетого бретера этого вполне хватало, чтобы пронзить врага дважды, а то и трижды.

В целом подобный стиль использовался почти исключительно при выделке дорогого, буквально штучного, оружия, наподобие изображенного, тогда как первый вариант рассчитан на массовый выпуск.

На этом разговор о традиции использования гард по их прямому назначению можно было бы и закончить, так как европейская история более не дает нам примеров такого рода. Но не стоит забывать о Востоке. Бессмысленно пускаться в длительное путешествие по бесконечным его лабиринтам, поскольку два максимально типичных примера отлично продемонстрируют нам, каким образом решался вопрос защиты рук. Разумеется, на первом месте окажется снова Япония. Как и мечи, боевые ножи (танто) монтировались с использованием маленьких цуб (то есть гард), отличавшихся от своих старших сестер только размерами.

Никогда японцы не защищали кисть чем-либо вроде европейских дужек или чашек. Для традиции танто-дзюцу и кэн-дзюцу вообще неприемлем принцип подставки оружия под удар, обычный в европейском фехтовании. Если еще учесть, что техникой владения японским оружием не предусматривается сколько-нибудь длительный обмен атаками и контратаками, а конфликт разрешается чуть ли не первым и единственным ударом, становится понятна бессмысленность закрытых гард. Маленького стального или бронзового диска цубы оказывалось вполне достаточно.


Как видите, диски цубы едва выступают за габарит рукоятки. Поэтому, строго говоря, мы не совсем вправе рассматривать данный пример наряду с предыдущими, но дело в том, что цуба не являлась просто одной из деталей монтировки. Ее уникальность в особенном статусе: и четыреста лет назад, и в наши дни маленькая железка представляет собой индивидуальное, самодостаточное произведение искусства, даже если и не несет на своей поверхности резьбы или насечки. Талант японцев находить прекрасное в обыденном проявляется в том числе в умении любоваться неподражаемой примитивностью кованой стали или нарочито грубого бронзового литья. Тем не менее подавляющее большинство цуб подвергалось изысканной обработке. Существовали и существуют множество школ и течений в деле декора незамысловатой защитной детали. Подобного подхода мы не встречаем больше нигде в мире.

Наконец, последним примером носителя действительно боевой гарды станет индийский кинжал «бичва» XVIII века.

Вероятно, вы заметили, что гардами оснащались почти исключительно кинжалы, — то есть оружие, так или иначе предназначавшееся для боя с себе подобным. В то же время ножи, шествовавшие через тернии истории наравне с ними, могли успешно резать и колоть, но хозяйских рук никогда не защищали. Даже упоминавшаяся шашка (любых разновидностей) в полной мере оправдывает дословный перевод своего названия «большой нож», так как никогда не имела сабельной дужки или крестовины. Появившиеся на рубеже XIX–XX веков гибриды не в счет.

Да, суровые охотничьи и тому подобные крупные ножи имеют развитые перекладины, исполненные самым разным способом, но цели и задачи у них совершенно иные: они защищают руку, но не от оружия противника, а от соскальзывания при сильных колющих ударах. Попробуйте пырнуть в бок кабана ростом в холке полтора метра — и вы все поймете. Боевые ножи и кинжалы также всегда снабжены крестовиной, и с той же целью.

Органы правопорядка абсолютно справедливо на дух не переносят злополучную деталь, а незадачливых владельцев ввергают в темницу — эта простая штуковина позволяет даже слабосильному, неумелому или пьяному до изумления фигуранту проткнуть человека прямо через дубленку, вогнав клинок на всю длину, причем ни мокрая ладонь, ни замерзшие пальцы не помешают, так как криминальные «усики» обеспечат должный упор. Взгляните на такой вот складной ножичек:

Попадись его владелец в лапы служителей закона, и ему нечем будет крыть справедливые обвинения в темных умыслах, поскольку наличие упомянутых упоров даже без фиксатора клинка превращает данный предмет из приспособления для нарезания закуски и задумчивого строгания палочек в специализированное оружие для нанесения колющих — то есть наиболее смертоносных — ударов. Отговоркам о том, что вы как раз и собирались колоть колбасу, вряд ли поверят. В итоге мы видим перед собой стопроцентно наказуемый нож для сведения счетов в закоулках каменных джунглей, так как в настоящем лесу он будет смешон и жалок.

Вообще же граница, пролегающая между спортивно-охотничьими (туристскими) и боевыми ножами, мягко говоря, условна. К какому, позвольте спросить, типу следует отнести шведскую финку?

Для неизбежных в бивачной жизни хозяйственных дел такой нож не вполне удобен как раз из-за крестовины, поэтому сегодня подавляющее большинство клинков, в том числе сугубо боевых, напрочь утратили верхний выступ, а нижняя половина слегка изменилась, больше «облегая» пальцы.

Небольшая длина клинка и очертания этого немецкого «ножа для спортивного туризма» ни о чем не говорят — точно так же оформляются боевые ножи известной фирмы Randall.

Многомиллионный солдатский строй разнообразных штыков обеспечен солидными крестовинами уже в силу своей обязанности примыкаться к огнестрельному оружию, ибо в большинстве случаев именно крестовина с отверстием фиксирует клинок на стволе. Но не всегда: существует ряд конструкций, в которых такое кольцо отсутствует, деградировав до малозаметной полукруглой лунки. Вот два экземпляра, иллюстрирующих оба принципа.

Но на свете существует великое множество ножей, причем принадлежащих к уважаемым азиатской и карело-финской традициям, которые лишены даже намека на выступающий поясок, не говоря уже о крестовинах.

Более того, именно отсутствие крестовины часто является отличительным признаком между финками, родившимися в Финляндии, и их европейской «диаспорой». Вот замечательно удобный и практичный карякский нож. Переднее металлическое кольцо служит для усиления торца рукоятки и вовсе не предохраняет руку от сползания.

Сомнительно, что найдется человек, который взялся бы всерьез отрицать великий опыт и знания азиатских народов во всем, что касается режущих предметов. Тысячелетиями меднолицые сыны Востока не расстаются с острой сталью, и до сих пор представителям многих этнических групп легче показаться на людях голым, чем без ножа за поясом. Но вот удивительно: массовые, ставшие национальными, ножи из близких, но все же разных стран практически повторяют друг друга, и самой заметной особенностью является как раз отсутствие упоров, хотя представленный ниже иранский кард использовался и для пробивания кольчуг, а типичный нож горцев Северного Кавказа вряд ли рассматривался ими только в качестве хозяйственного.

Правда, задний торец широкого клинка иногда берет на себя функции упора, но это не специальная деталь. Между тем история учит, что вопиющее отсутствие крестовин не помешало вспыльчивым азиатам в течение веков зарезать народу больше, чем все остальное человечество, вместе взятое. Вот и думай теперь.

Добрые ухватки любителей зубодробительных ударов гардой отнюдь не забыты в наши суетные времена. В период Первой мировой войны американцы, насмотревшись на реалии позиционных боев, разработали несколько модификаций так называемых окопных ножей, предназначенных для смертоносной рукопашной в тесноте глубоких траншей. Никакие фантазии голливудских дизайнеров, призванных вооружать своих маньяков страшными штуковинами, не идут в сравнение с обычным серийным стилетом образца 1917 года. Это настоящая машина смерти (был бы расторопен владелец), позволяющая крушить головы, колоть и наносить удары затыльником.

Казалось бы, дальше некуда, — ан нет! Уже через год в войска поступил «образец 1918 года», оснащенный кинжальным клинком, позволяющим не только колоть, но и резать, и бить литой латунной рукоятью (см. раздел «Металлические рукоятки»).

Под занавес обязательно следует упомянуть необычные, фигурные и другие красивые гарды. Абсолютное большинство из них является простыми геометрическими построениями, кренделями и сопряжениями линий, но действительно дорогие образцы со времен Вавилона оснащались литыми и резными перекладинами тонкой скульптурной работы. Чаще всего мы видим разнообразных птиц, распахнувших широкие крылья по обе стороны клинка. Также в почете и другие летучие создания — нетопыри, драконы и разного рода демоны. Очевидно, сама идея крыльев делает их наиболее привлекательными в качестве крестовин. Примеров подобного толка можно привести множество, но достаточно и одного, максимально характерного. Это не драгоценный кинжал Людовика XIV, а табельный кортик офицеров люфтваффе времен нацистской Германии. Да и аксессуары его не из благородной бронзы, а из алюминиевого сплава. Но в остальном сей предмет прекрасно иллюстрирует тему художественных гард.

Неумолимый ход времени благополучно уложил на музейные полки блистательные даги с их ажурными чашками, однако мы с успехом пользуемся теми же конструкциями ножей, что обретались в быту задолго до нашей эры. Внимательно присмотревшись к позеленелым реликтам бронзового века, мы легко заметим, что и формы рукояток, и формы крестовин ныне все те же, потому что ничего принципиально нового здесь изобрести попросту невозможно — такова сила великой целесообразности, испытанной миллионами и миллионами человеческих рук.

Глава 4. Ножны

«А полезешь на рожон —

Выну саблю из ножон!»

(В. Шукшин)

Это только в детской считалке поется: «Вышел немец из тумана, вынул ножик из кармана…». На деле таскать отточенный ножик прямо в кармане просто невозможно, даже если засунуть его туда рукояткой вниз. Бритвенной остроты лезвие (а только такая степень заточки вообще имеет смысл) немедленно прорежет дыру и железка будет потеряна. Но даже если этого не случится, то история травматологии знает несчетное число примеров, когда злополучный владелец получал в кишки собственную сталь, споткнувшись о камень или неудачно согнувшись. Так что ножики правильнее скрывать в ножнах, а не в карманах.

За всю историю существования холодного оружия придумано всего несколько разновидностей ножен, отличающихся друг от друга лишь материалом, из которого они изготовлены.

Ножны бывают:

• кожаные;

• деревянные;

• металлические;

• пластмассовые;

• костяные.

Не составит труда припомнить еще несколько субстанций (картон, например), но это будет уже извращение.

Если вы думаете, что самыми распространенными типами ножен являются деревянные и кожаные, то вы абсолютно правы, разве что вариант дерева, обтянутого кожей, может оспорить пальму первенства и даже, скорее всего, победит.

Что касается вопроса о том, какие ножны считать наиболее древними, то, вероятно, простая кожа пошла в ход прежде всех прочих, поскольку деревяшки нужно как минимум склеивать, тогда как кожаный чехол шьется за час-полтора.

Однако, следуя принципу движения от меньшего к большему, начнем рассказ о ножнах с их самых редких видов — с костяных.

Хотя кость и представляется очень соблазнительным исходным материалом для разного рода поделок, в качестве ножен ее никак нельзя признать удачной, несмотря на всю красоту и элегантность. Для начала у вас возникнут трудности с подбором достаточно длинных и ровных пластин, а найдя таковые, вы приметесь долго и мучительно обрабатывать неподатливый и, скажем прямо, дурно пахнущий предмет. Истратив на этот сизифов труд бездну времени, вы вплотную встанете перед проблемой склейки двух половинок ножен. Но, к сожалению, ни мать-природа, ни демон химии не дают в наши руки сколько-нибудь удовлетворительного клея, обеспечивающего не просто качественный, но еще и долговечный стык. Ни эпоксидные смолы, ни пресловутый циакрин (цианакрилат), ни пятое, ни десятое вещества не годятся. Разумеется, все они намертво прихватят косточки так, что не оторвешь, однако по прошествии какого-то времени такие ножны с легким щелчком развалятся на две изначальные половинки, — а все из-за плотной скользкой поверхности, каковая так изящно смотрится в полированном виде, но категорически отторгает всякое иное вещество, хоть искусственного, хоть естественного происхождения. Добавив к перечисленному неизбежное распирающее действие клинка, мы получаем безрадостную картину. Оттого и применяется кость в редких, штучных изделиях высокого класса, как правило, с добавками в виде заклепок, ободков и прочих крепежных деталей. Излишне уточнять, что это всегда небольшие, часто просто миниатюрные экземпляры из семейства дорогих безделушек или коллекционных раритетов. Однако есть и приятные исключения: в странах Индокитая, в Японии и Корее по сей день распространены оправы холодного оружия из слоновой кости, так как она, с одной стороны, представлена огромными бивнями, из которых можно спокойно вырезать заготовки любого размера, с другой стороны — в тех краях ценный материал раздобыть все же легче, нежели где-нибудь в Европе.

Поскольку в разделе о рукоятках уже демонстрировались как подлинный японский нож целиком в резной кости, так и блистательная современная подделка, предлагаю взглянуть на великолепный меч (увы, также копия) в аналогичном стиле.

Далее, совершив диалектический скачок, мы, в соответствии с требованиями равновесия, переходим от продукции неординарной к продукции самой массовой и тиражируемой — к пластиковым ножнам.

Те же слова, что говорились о рукоятках, в полной мере можно отнести и к ножнам из пластмассы: их красота есть красота абсолютной целесообразности и функциональности, где нет места лишнему. С точки зрения физических качеств, пластмасса не знает равных во всем, что касается воды, особенно морской, соленой. Именно из нее изготавливают ножны почти всех водолазных ножей. Кроме того, пластиковыми ножнами комплектуются большинство современных боевых армейских ножей, штыков и универсальных комплектов для выживания в нечеловеческих условиях. В последнем случае ножны представляют собой продуманную конструкцию со множеством функций и дополнительных встроенных приспособлений, от алмазного оселка до пеналов с принадлежностями. Частым атрибутом является также мощная рогатка для охоты, отчего-то именуемая в каталогах нежным словом «катапульта», а ножны служат ее рукояткой. Понятно, что никакой иной материал в данном случае немыслим, и презренный пластик занимает свою нишу по праву.

Ножны штыков и боевых ножей обычно усилены металлическими деталями, вкладышами и поясами, заформованными совместно в процессе отливки. Чаще всего такие штуки призваны обеспечить разрезание колючей проволоки, действуя совместно с клинком подобно ножницам. Штык-нож к достославному автомату Калашникова демонстрирует сказанное в лучшем виде.

Немаловажным обстоятельством является то, что и рукоятка, и покрытие ножен специально рассчитаны как надежный изолятор, что дает возможность работать с инженерными заграждениями, находящимися под напряжением. Разумеется, сырость и дождь им также не вредят.

Часто пластик формуется по-горячему непосредственно на нож. В итоге получается своеобразный «чулок», удерживающий предмет настолько плотно, что отпадает нужда в специальных застежках.

К пластиковым, с некоторой натяжкой, следует отнести и ножны из высокопрочной синтетической ткани. Вероятно, сегодня именно такой стиль комплектации ножей и кинжалов для массового потребителя (в том числе военных) удерживает пальму первенства и, надо полагать, уступит ее нескоро, если уступит вообще. Однако наблюдается существенная разница между воистину дешевыми поделками и добротными изделиями оборонной промышленности или солидных оружейных фирм.

В любом случае остается проблема: носить в матерчатых ножнах удобно только клинок, не отточенный до остроты бритвы, когда одно прикосновение к ткани режет ее безо всякого сопротивления. И где гарантия, что при падении или кувырке вы не получите в бок четыре дюйма железа через пропоротые ножны?

Но бесчисленному поголовью складных ножей трудно подобрать более подходящее вместилище для переноски на поясе, чем ткань с «липучками».

Теперь перейдем к изделиям из металла, в качестве какового обычно выступает сталь. Традиция выделки металлических ножен имеет почтенный возраст, исчисляемый веками, и все потому, что такие ножны обладают целым рядом преимуществ перед прочими, а именно: они крепкие, надежные, стабильные (то есть не коробятся, не рассыхаются и не раскисают), а при налаженном производстве — и технологичные. Такой набор испокон веку соблазнял, в первую очередь, людей суровых, склонных к реализму, — то есть военных. Не счесть палашей и сабель, скрытых в уютной глубине железных ножен. Прочное лаковое или красочное покрытие снаружи и обильная смазка изнутри делали уязвимый материал почти вечным, в чем мы можем убедиться сегодня, глядя на великолепно сохранившиеся экземпляры армейского оружия XVII, XVIII и XIX веков. Даже отъявленные традиционалисты японцы в первой половине XX столетия оснащали табельные сингунто (классические мечи вполне современной армии) стальными ножнами с латунными аксессуарами.

Именно упомянутый период истории дает нам наибольшее число примеров такого рода, поскольку до пластика дело тогда еще не дошло, равноценной альтернативы металлу не существовало, и развитая военная промышленность штамповала стальные ножны миллионами. Практически все модификации штыков с середины XIX и почти до конца XX века имели подобные ножны. На фото ниже показана кустарная переделка одного из штыков с подгонкой его под металлические ножны от «кинжала гитлер-югенда». Обратите внимание на маленькую заклепку сбоку: ею прикреплена плоская пружина, которая удерживает клинок от выпадения. Это обязательный элемент большинства металлических ножен.

Невзирая на работу в коррозионно-активной среде, водолазные ножи также иногда оснащаются стальными ножнами. Мне доводилось держать в руках один подобный экземпляр, и, должен заметить, это чудовищно грубая и утилитарная штука для грубой работы, вовсе не похожей на модный «дайвинг» в окружении тропических рыбок и пестрых кораллов. Вот он:

Сечение ножен круглое — это простая железная трубка с прорезями внизу для стока воды и резьбовой горловиной сверху. В нее несколькими поворотами легко вкручивается массивнейший, толстый нож с деревянной рукояткой и широким кольцом для самостраховки шкертиком. Сбоку на трубу наварена скоба с крепежными же целями. Это не оружие аквалангиста, а инструмент подводного рабочего в тяжелом скафандре. Аналогичные скобы можно видеть и на ножнах вполне «сухопутных».

Мир предметов изящных и утонченных представлен семейством наградного и парадного оружия, а также азиатской традицией выделки филигранных серебряных и мельхиоровых ножен, хотя тут мягкий белый металл часто скрывает прочную деревянную основу. Наиболее яркими представителями первой группы являются всевозможные кортики, ведущие свой род от средневековых стилетов и бывшие некогда эффективным личным оружием просмоленных морских волков. В наши дни сияющий кортик превратился в обязательный атрибут парадной формы офицеров ВВС, ВДВ и иных родов войск, никогда не видевших моря. Поскольку оружие это парадное, не говоря уже о наградном, то и все его составляющие должны быть на высоте, а потому ножны кортиков обычно хромированные или покрыты зеркальным лаком.

Помимо ножен, этот превосходный образец демонстрирует костяную рукоять, обвитую крученой проволокой, и отнюдь не декоративный клинок.

Филигранная работа выступает во множестве ипостасей, от отдельных фрагментов до полного торжества металла. Кубачинские мастера любят одевать подобным образом весь кинжал и даже шашки, включая рукоятку. Подобные дорогие экземпляры, разумеется, не стоит рассматривать в качестве обычного боевого оружия, несмотря на всю полноту и великолепие характеристик дивного, порой дамаскового или даже булатного, клинка. Для того чтобы резать головы гяурам и враждебным нукерам, лихие джигиты имели инструменты попроще, так сказать, на каждый день.

Но не следует думать, что подобная традиция есть исключительно сладкий плод каменистой почвы Дагестана. Вот кривой сирийский кинжал восхитительно экзотической формы, облаченный сплошным серебром, правда, не филигранью, а обычной резьбой с чернением.

Перед тем как перейти к рассмотрению наиболее распространенных и практичных кожаных ножен, мы должны уделить внимание дереву как некоему переходному материалу, так как именно оно служит основой для последующей обтяжки кожей и оковки металлом. При этом чисто деревянные ножны не столь популярны, оставаясь незыблемой принадлежностью, пожалуй, одной японской традиции. С нее и начнем.

Японцы редко закрывали чистую поверхность кожаными или какими угодно иными обтяжками. Вероятно, одной из причин этого является немыслимая прочность настоящего японского (и китайского) лака, получаемого из особого «лакового» дерева. Любой материал, покрытый удивительным природным полимером, не боялся ни воды, ни солнца, ни мороза, а физическая стойкость к различным царапинам и ударам до сих пор остается предметом зависти химиков. Классикой жанра принято считать деревянные ножны, крытые черным лаком, но мы часто видим также мечи и ножи, где прозрачный слой отлично выявляет естественную красоту текстуры. Устье таких ножен укреплялось металлическим или роговым стаканом.

Чисто деревянные ножны можно повстречать и у северных народов, только в отличие от японцев бесхитростные сыны тундры руководствуются простыми практическими соображениями. Нож для них — не более чем рабочий инструмент, требующий самого обыкновенного вместилища из материала, который всегда под рукой.

В Европе самым распространенным и по сей день популярным остается стиль, в котором деревянная основа обтянута тонкой кожей, а вся конструкция взята в металл с обеих сторон: конический стакан снизу и более или менее широкая обойма сверху. Вот идеальный по типичности леворучник (дага) со столь же типичными ножнами.

Понятно, что металлические детали почти в обязательном порядке подвергались художественной обработке, степень которой зависела от стоимости изделия. Обыкновенный солдатский бебут не претендовал на что-то большее, чем грубая кожа и гладкий латунный прибор, как и охотничьи кинжалы, предназначенные для работы, а не для созерцания. Но когда речь шла об индивидуальном заказе или хотя бы о дорогом изделии из небольшой эксклюзивной партии, то перед мастерами открывалось обширное поле деятельности. Сама поверхность кожи при этом часто подвергалась тиснению, приобретая тот или иной узор, фактуру, рисунок.

Среди моделей штыков начала XX века попадаются металлические ножны, обтянутые толстой кожей, призванной, вероятно, сохранять под собой железо, — да оно и красивее.

Теперь перейдем к чисто кожаным ножнам как самым массовым и древним. Условно их можно разделить на две большие группы: жесткие и мягкие.

Жесткие ножны, изготовленные из толстого дубленого чепрака, почти не отличаются от деревянных или металлических, разве что раскисают в воде.

Эластичные ножны действуют по тому же принципу, но часто их устье подгоняется настолько индивидуально и плотно, что рукоять утопает в них, словно в чулке. В последнее время стало модным так же точно обустраивать кобуры для пистолетов и револьверов, когда мягкая кожа плотно облегает поверхность, повторяя все впадины и выпуклости, страхуя тем самым предмет не хуже застежки. Однако для надежности рукоятка ножа должна при этом входить вглубь практически «по уши», иначе его легко потерять. Этот стиль пришел в большой мир с севера, и практически все традиционные норвежские, финские, шведские, лапландские и прочие ножи прячутся в ножнах почти «с головой».


Довольно часто мягкая кожа устья комбинируется с дубленой и толстой, а то и с деревом или даже костью.


Примечательно, что подобный стиль обладает еще одним, не бросающимся в глаза, преимуществом: центр тяжести ножа в ножнах оказывается гораздо ниже точки подвески к поясу, каковая осуществляется обычной ременной петлей. Такое подвижное крепление настолько удобно, что сегодня многие солидные производители выпускают охотничьи и универсальные ножи в аналогичных ножнах.

Американо-европейский стиль, напротив, предполагает крепление к поясу где-то на уровне центра рукоятки, и если последняя тяжела (например, из оленьего рога), нож будет ощутимо перевешивать, создавая неприятное ощущение неустойчивости.

Сравните:


Сам по себе нож может фиксироваться дополнительной застежкой либо обходиться без таковой, но во втором случае подгонка ножен должна обеспечивать его извлечение с определенным усилием, причем длинным движением. Без этого, радостно шагая по лесным тропам и продираясь через кустарник, вы рискуете остаться безоружным. Для охотника это станет неприятным эпизодом, для диверсанта, разведчика или простого содата может означать смерть.

Самая распространенная застежка перехватывает рукоять поперек примерно посередине или ближе к переднему торцу — кому как нравится.

Другой тип застежки прикрывает рукоять сверху вниз, от заднего торца. В известной степени это удобнее и надежнее.


Конструктивно края кожи соединяются посредством прошивки, заклепок, оплетки кожаным же шнурком. Из всех этих способов действительно долговечным представляется лишь второй: мы должны быть готовы к тому, что тонкое лезвие рано или поздно прорежет шов изнутри, воспрепятствовать чему способен лишь металл. В идеальном случае это латунь, так как стальные заклепки ржавеют и могут тупить заточку. Очень хорошо, когда внутрь мягкого «чулка» помещен дополнительный вкладыш из тонкой, но жесткой дубленой кожи, охватывающий клинок с обеих сторон. Это предохранит чехол от царапин и разрывов во время поспешного или грубого заталкивания ножа.

Но чаще имеет место комбинация заклепок с прошивкой или оплеткой, причем последняя может выступать не столько в качестве конструктивного, сколько декоративного элемента. Кто из мальчишек в детстве не мечтал иметь настоящий индейский нож из фильмов про Виннету или Чингачгука?


Особенно важна самая первая заклепка на входе в устье ножен — именно здесь лезвие начинает потихоньку резать швы и оплетки, а то и основную кожу. Строго говоря, ножны без такой заклепки наверняка изготовлены дилетантом, а то и халтурщиком.

Вторая по значимости — концевая заклепка, предохраняющая низ ножен от случайного пробоя острием.

Остальных заклепок может и не быть вовсе, но только при наличии некоего конструктивного элемента, который сразу и не заметишь. Речь идет об узкой полоске кожи, проложенной третьим слоем между двумя основными в зоне прошивки. В этом случае лезвие не устремляется точнехонько к ниткам, чтобы хищно их резать, а скользит по упомянутой полоске. Однако если мы проложим слишком толстую кожу, возникнут проблемы с плотностью «упаковки» клинка, — он попросту станет болтаться. Это надо учитывать при изготовлении ножен.

Иногда, очень редко, ножны могут представлять собой обычный чехольчик, надеваемый только на клинок, без каких бы то ни было крепежных элементов или подвесок. Как при этом носить нож (в данном случае охотничий) — загадка.


Наконец, ножны больших ножей и кинжалов порой оснащают дополнительными кармашками для вспомогательного маленького ножичка. Это старая и распространенная традиция — от Кавказа до Японии, потому что раньше люди понимали толк в оружии и на деле проверяли положительные и отрицательные стороны всяких новаций, а излишне «прогрессивных» дизайнеров сажали на кол или сжигали.


Сегодня ножи для реальной суровой действительности иногда комплектуются точильным бруском и компасом (последний любят размещать в головке рукояти), хотя не совсем понятно, как чувствует себя магнитная стрелка рядом с железным клинком.

Итак, рассказ о ножнах подошел к концу. Если вкратце описать наиболее заметные сильные и слабые стороны каждого из видов, получится вот что:

Кожаные ножны изготовить проще всего, одновременно они же являются самыми удобными в эксплуатации. Нож удерживается в них посредством трения, а также за счет дополнительной застежки вокруг рукояти.

Поверхность кожи легко поддается художественной обработке разными способами и часто несет на себе декоративные металлические накладки или всякие полезные предметы (см. выше).

Общим недостатком всех кожаных ножен является их гигроскопичность, склонность легко намокать и долго сохнуть, после чего они становятся жесткими, а зачастую еще и коробятся.

Металлические ножны, при условии бережного отношения, почти вечны, стабильны, отлично защищают клинок, но редко бывают принадлежностью гражданских ножей, оставаясь скорее массовым аксессуаром военного оружия, включая длинномерное: сабли, палаши и т. д. Проблема удержания клинка решается путем размещения внутри плоской дугообразной пружины, которая прижимает клинок с одной стороны (реже — с обеих), обеспечивая надлежащее трение. Но именно так ножны постепенно портят хороший полированный клинок, оставляя на нем царапины и борозды. Довольно часто оружие фиксируется дополнительной защелкой, и его извлечение становится возможным только после нажатия кнопки замка.

Деревянные ножны можно было бы назвать оптимальными, если бы не известная сложность изготовления, требующая от мастера прецизионной обработки внутренней поверхности, притом сугубо индивидуально под данный клинок, а также обеспечения надежной и долговечной склейки половинок изделия. Хотя сами ножны прекрасно защищают сталь от пыли и влаги, их поверхность нуждается в стойком покрытии водоотталкивающими составами. Также имеется сложность в подвеске деревянных ножен к поясу — по крайней мере, это не так просто, как с кожаными.

Любое дерево продолжает сохнуть на протяжении всей своей жизни, и велика вероятность того, что превосходные ножны либо поведет, либо они изменят свои размеры, например, дадут усадку, отчего клинок начнет заклинивать или, напротив, — примется тарахтеть и вываливаться.

Деревянные ножны в чистом виде мы встречаем почти исключительно в японской традиции, тогда как остальной мир предпочитает обтягивать дерево тонкой кожей и скреплять дополнительными металлическими деталями.

Пластиковые ножны есть детище XX века, и они (при условии продуманного изготовления) лишены большинства недостатков всех прочих, за исключением того, что ни о какой эстетике речи не идет (точнее, их эстетика своеобразна). Зато по технологичности равных им нет: миллионный экземпляр неотличим от самого первого. Не боясь ни воды, ни грязи, пластмасса идеально предохраняет клинок от внешних воздействий, и можно не сомневаться, что большинство рабочих ножей (и все водолазные) в скором времени нырнут в пластиковые норы. Разумеется, вышесказанное так или иначе относится и к ножнам из синтетических тканей.

Но, увы — презренному материалу заказана дорога в светлые чертоги коллекций и музеев, потому что любоваться красотой ударопрочного кидекса способен только сумасшедший. Да и настоящие охотники, ревностные блюстители традиций благородного искусства, справедливо предпочитают кожу и рог всему новомодному.

Костяные ножны — это изыск и утонченная красота, достойная эксклюзивного изделия известного мастера. Мало кому вздумается таскать по сырому лесу драгоценную вещь, поэтому костью облекаются почти исключительно коллекционные, кабинетные экземпляры, тем более что далеко не всякий умелец в состоянии правильно обработать капризный и твердый материал. Представить костяные ножны прицепленными к поясу невозможно, их обиталище — уютные стены, их удел — ласкать взор счастливого владельца.

На этом действительно можно поставить точку, хотя о каждой из перечисленных разновидностей ножен вполне можно было бы написать отдельную интересную книгу, как и о рукоятках, крестовинах, клинках — всех составляющих древнейшего спутника человека на тяжкой дороге цивилизации.

Глава 5. Общие требования к ножам

«Nihil est ab omni parte beatum».[6]

(Гораций)

«Нож — бесценный предмет в любой экстремальной ситуации. Главное, чтобы в этот момент он оказался с вами.

В самой грубой форме можно выделить два варианта возникновения таких эксцессов. Во-первых, проблема выживания в самой традиционной трактовке: один на один с дикой природой. Как вариант подобных, но более мягких обстоятельств можно рассматривать охоту и разнообразные пешеходные путешествия в отрыве от цивилизации. Другой, во многом полярный, спектр катастрофических обстоятельств — город с его предрасположенностью к техногенным катастрофам и межчеловеческим конфликтам. Соответственно, столь разные «декорации» ставят совершенно разные задачи перед вашим стальным другом и предъявляют ему во многом расходящиеся требования. Значит, и рассматривать нужно как минимум два варианта требований.

Требования к ножу путешественника, туриста, охотника, а также к ножу для выживания

Для путешествия в диких условиях лучше всего подойдет нож, которым удобно выполнять самые различные операции: срезать тонкие деревья, освежевывать животных или готовить пищу. Желательно, чтобы при этом ножом можно было выполнять и более тонкие работы по дереву и коже, возникающие при изготовлении и починке снаряжения, одежды. При более тщательном рассмотрении отдельные критерии должны предъявляться к оценке каждой из составляющих ножа-спутника.

Требования к клинку понятны: прочность, способность держать заточку, устойчивость к коррозии. Итоговый результат должен быть разумным сочетанием этих показателей, причем многое здесь не догма. Например, северные охотничьи народы нашей страны предпочитают ножи из мягкой стали, которые можно заточить о любой камень, однако желательно, чтобы сталь обладала минимальной упругостью.

Форма клинка может быть самой разнообразной, но определенно можно сказать только одно: она обязательно должна быть такой, чтобы позволяла использовать нож в качестве оружия, поскольку самый опасный зверь в любых джунглях — двуногий.

Что касается обуха, то здесь есть свои тонкости. Прямой обух ножа помогает соскоблить лед с лыж, а липкую болотную грязь — с обуви. Поэтому «спускать» обух не стоит — чем он длиннее, тем удобнее. И не старайтесь выбирать нож с закругленными краями обуха. Подчеркнуто острый край очень удобен при операциях, где надо что-либо скоблить. Имеет значение и толщина обуха, так как часто бывает необходимо прорезать паз в дереве или сделать разрез на коже или плотном брезенте, прикладывая дополнительное давление. Чем шире обух, тем комфортнее будет чувствовать себя ладонь. Если придется что-то раскалывать, ударяя по обушку, меньше шансов, что молоток, камень или полено соскользнет. Относительно «пил» на обухе можно сказать одно: перепилить жердь больше 5–6 сантиметров в диаметре вам не удастся, и тяжелым сбалансированным ножом вы перерубите ее быстрее, чем ваш приятель закончит пропил. Исторически зубья наносились на охотничьи ножи для отделения рогов у дичи. Другой функции для них никогда не предусматривалось, а качество изготовления, если судить по запискам современников, было значительно выше.

Современные многофункциональные приборы для выживания, в которых и нож-то можно опознать с трудом, чего только не имеют на своем многострадальном клинке: пилы, угломеры, отвесы, гвоздодеры и, главное, — приспособление для открывания бутылок с пивом! Кроме изобретателя, никто к этому приспособлению всерьез не относится. Стремление к всеобъемлющему универсализму является иллюзией, закономерным следствием которой становится появление на свет изделия, которым можно делать все… одинаково плохо. Кстати, а для чего вообще нужен на природе угломер? Другой вопрос — в комплекте весьма желательно иметь пилу-струну, но к теме нашего разговора это отношения не имеет.

Мнения относительно наличия второго лезвия (фальшлезвия) на ножах с полуторной заточкой, а также его формы и размеров, весьма разнятся, причем зачастую критерии определяются, исходя не из практических, а чисто эстетических соображений. При этом принцип эстетической уравновешенности, как ни странно, достаточно надежен. Можно с большой долей уверенности сказать, что клинок, производящий впечатление соразмерности и эстетической законченности, будет более надежен, чем аляповатое изделие, при прочих равных характеристиках (металл, пропорции, сечение и т. д.).

Немаловажные требования предъявляются к рукояти, для которой самое главное — прочность и надежность. В идеале рукоять ножа должна быть цельной, а хвостовик должен проходить через нее насквозь. Наклепанные накладки не вполне удовлетворяют этому качеству, так как могут скалываться. Кроме того, рукоять должна быть удобной, не выскальзывать из грязной и влажной ладони и позволять трудиться ножом в течение длительного времени, не набивая кровавых мозолей. Представьте дневной переход в тайге или джунглях, где много часов подряд вам надо расчищать тропу сквозь кустарник, лианы или заросли камыша, а рукоять на импровизированном мачете обмотана капроновым шнуром, который не впитывает пот, а просто становится скользким. Бедные руки!

Требования специалистов по технике выживания гласят, что рукоять должна предусматривать возможность крепления ножа на палку, превращая его в копье. Это заставляет отказаться от излишне округлых, изогнутых и «эргономичных» рукоятей, которые трудно примотать к древку. С другой стороны, прямая цилиндрическая рукоять затрудняет ориентирование плоскости клинка.

Не стоит стремиться и к рукоятям с глубокими выемками под пальцы, потому что каждая специфическая операция с ножом требует своего расположения пальцев на рукояти. Рукоять обязательно должна соответствовать размерам именно вашей руки и лежать в ней удобно. Надо исходить из предположения, что в крайней ситуации вам придется работать ножом непрерывно несколько часов.

Мода на рэмбоподобные «ножи выживания» вызвала в жизни полые рукоятки, служащие хранилищем для разнообразного инвентаря, а при необходимости просто насаживающиеся на древко. Мы уже касались их конструктивных особенностей, но тема осталась открытой. Возникает достаточное количество возражений против подобного стиля с сугубо функциональной точки зрения.

Во-первых, насадить трубчатую рукоять на древко еще не значит надежно ее закрепить. Подобное крепление будет скорее напоминать гарпун с отделяющимся наконечником.

Во-вторых, конечно, — требования прочности. Трубчатая рукоять тонкостенна и предсказать ее поведение при распирающей нагрузке (с древком внутри) или при нагрузке на излом (при попытке расклинить что-либо ножом или подтянуться на рукояти ножа, загнанного в трещину) сложно. Те образцы, которые авторам приходилось держать в руках, ощущения надежности не вызывали, а предугадать, как придется использовать нож для выживания, трудно.

В-третьих, напыление из губчатой резины и аналогичных материалов, будучи устойчивым (по уверениям производителя) к воздействию органических растворителей и кислот, неизвестно, как поведет себя при минусовых температурах. К тому же бывали случаи, когда «устойчивое покрытие» надежно приклеивалось к ладоням, покрытым репеллентом от комаров на основе диметилфталата.

Сам выбор материла для рукояти представляет большую проблему. Существующая необходимость использования ножа при температурах значительно ниже нуля почти однозначно перечеркивает возможность использования металлических рукоятей или отдельных деталей их оформления. Однако если планируется путешествие в теплые широты, металл становится логичным выбором. Если вы предпочитаете дерево, то подход к выбору конкретной породы должен быть крайне серьезным, и даже самая лучшая древесина должна иметь влагостойкое покрытие. Наши хитрые на выдумку сограждане с этой целью пропитывают деревянные рукояти самодельных ножей растительным маслом, а затем сушат их в течение долгого времени — элементарный, но хорошо зарекомендовавший себя способ.

Производители предлагают широкий выбор полимерных материалов, зачастую с малоизвестными свойствами. Если при выборе есть возможность тестирования, необходимо проверить устойчивость к различным органическим растворителям, в первую очередь — к репеллентам, автомобильному бензину и дизельному топливу. Это слишком уж постоянные спутники цивилизации, чтобы можно было пренебречь возможностью их контакта с рукоятью ножа. Другим необходимым испытанием является механическая устойчивость к сколам и трещинам. Кстати, не забывайте: любой (или почти любой) полимер стареет и с возрастом становится хрупким.

Кожаные рукоятки любого исполнения подвергаются хитроумным пропиткам, и все равно со временем они не просто промокают, а буквально всасывают влагу. Но что абсолютно неприемлемо, так это намотка капроновым шнуром. Малейшее усилие, проскальзывание рукояти — и вы жжете ладони.

Вот небольшая подборка ножей для выживания в тяжелых условиях, о которых говорилось выше. Посмотрите и решите сами, какие плюсы и минусы присущи каждому из них. Эта тренировка поможет вам в случае необходимости сделать правильный выбор в оружейном магазине.


А вот любопытный образчик: он тоже предназначен для выживания, хотя скорее напоминает наконечник копья с односторонней заточкой.

Очень важным фактором, особенно в пешем путешествии, где нож является частью аварийного запаса, является его вес. Нынешние походы и охоты редко протекает в значительном отрыве от благ цивилизации, и потому вес перестает быть жестким лимитирующим фактором.

Специфика охотничьих приключений издавна вызвала к жизни понятие «ножевой гарнитур», т. е. наличие у охотника двух-трех ножей для различных целей: во-первых, нож для ошкуривания и разделки туши, во-вторых — нож для хозяйственных и лагерных работ, в-третьих — нож для добивания крупного зверя. Упомянут этот нож только на третьем месте по той причине, что в ХХ веке он практически вышел из употребления с появлением многозарядных охотничьих ружей, когда добить зверя удобней и безопасней повторным выстрелом. Однако сейчас, в связи с возрождением шомпольных ружей для «экологической» и «природосберегающей» охот, интерес к ним снова растет, и подобные образцы то и дело попадаются в каталогах фирм. Такие ножи (чаще — кинжалы) имеют прочные клинки длиной 30 и более сантиметров, выраженное острие и рукоять с упором для облегчения колющего удара. Ножи для общехозяйственных и лагерных работ полностью подпадают под требования, сформулированные выше. Ими же можно пользоваться для рубки при разделке туши.

Весьма специфическим является нож для ошкуривания и разделки, утилитарно соответствующий главному назначению ножа: резать. Колоть, рубить, вскрывать консервные банки можно другими инструментами, а нож должен вспарывать шкуру кабана, лося, медведя, производить ее обдирку и зачистку, не оставляя после себя ни сала, ни мяса. Затем он должен резать брюшину, диафрагму, горловые хрящи, потом производить разделку туши и ее обвалку (срезание мяса с костей). Все это отлично выполняет простой нож с лезвием 12–14 см и шириной 20–30 мм, с теплой деревянной ручкой длиной те же 12–14 см. Его рабочей частью является закругленный конец, гарантирующий от случайного прокола ценной шкуры.

Исстари повелось, что универсальным охотничьим считается нож, у которого острие расположено выше обуха, а изгиб лезвия при достаточно длинном прямом клинке довольно крутой. Рабочая часть приходится на загиб лезвия и его небольшую прямую часть, центр тяжести должен приходиться на «пятку» (часть клинка, расположенную непосредственно перед рукоятью) или быть незначительно выдвинут вперед. При этом почему-то распространилось мнение, что подобная конструкция не может быть эффективно использована в боевых целях, т. е. против человека. Да неужели? В боевых целях можно использовать и алюминиевую вилку. Однако такая позиция лицензирующих органов облегчала сертификацию продукции.

Своеобразным охотничьим ножом является так называемый скиннер (от английского skin — шкура), предназначенный только для снятия и первичной обработки шкуры (выскабливания).

Положение острия относительно спинки, определяющее форму клинка вдоль центральной оси, может быть различным.



Центр тяжести приходится на нижнюю часть рукоятки, которая для лучшего распределения специфических усилий часто (но не всегда) имеет изогнутую форму. У некоторых скинеров острие переходит в заточенный крючок для подпарывания брюшины. Скиннер является узкоспециальным ножом и для других целей малопригоден.

Кстати, со свежеванием зверя связан один из распространенных международных стандартов качества: удовлетворительным считается клинок, которым можно освежевать лося, не перетачивая.

Нельзя обойти и тему ножен. Принято, что ножны настоящего охотничьего ножа должны всегда изготавливаться из натуральной, толстой и хорошо обработанной кожи. Наверное, в этом есть особый шик, но многим симпатичны ножны из кордуры и других современных материалов. Более того, в кожаных ножнах даже качественный клинок может потемнеть и подвергнуться коррозии, что связано с воздействием на металл веществ, используемых при дублении. При этом никакие варианты кожзаменителей не могут считаться удовлетворительными.

Относительно конструкции ножен больших расхождений нет. Внутри желательна деревянная или пластиковая вставка, защищающая швы от разрезания; обязателен ремешок, а еще лучше — клапан, полностью закрывающий рукоять. Крепление ременной петли предпочтительно высокое и, по возможности, обеспечивающее вращение (через кольцо). Последний момент особенно важен для ножен с нижней набедренной петлей и низким расположением рукоятки. Это удобный вариант, который избавляет от постоянного цепляния то за лямки рюкзака, то за ружейный ремень. При этом рукоять должна располагаться на бедре на таком уровне, чтоб ее было удобно обхватить расслабленной рукой, не перегибаясь в сторону. Ножны для скрытного ношения — специфическая принадлежность боевого оружия.

Специальные ножи

Коль скоро затронута тема ножей для выживания и скиннеров, будет логично рассмотреть и некоторые другие группы специальных ножей и кинжалов, разработанных и изготовленных для использования в каких-то определенных условиях или для выполнения некоей особой операции.

Водолазные ножи

Как уже говорилось выше, все их семейство можно отчетливо поделить на две категории: ножи для работы под водой и ножи «на всякий случай». Первые представляют собой тяжелые и, как правило, грубые инструменты, призванные рубить и резать в мрачных глубинах всевозможные препятствия: резиновые шланги, стальные тросы, пеньковые канаты, проволоку и т. д.

Их можно смело использовать как мощные рычаги, потому что толщина клинков достигает порой 8 мм в обухе или по центру (если это кинжал).

Рукоятки также грубы и толсты, с отчетливым крупным протектором, рассчитанным отнюдь не на голую ладонь. Ножны соответствующие. Это — оснастка водолазов в резиновых костюмах, с круглыми шлемами на голове, которые спускаются на глубину по своей профессиональной необходимости, чтобы выполнить трудную, а часто и опасную работу.

Другой тип подводного ножа предназначен для аквалангистов, вольно парящих в лазурной толще. Соответственно, он легок и изящен. Его назначение проще и романтичнее: открыть створки раковины, перерезать нейлоновый фал или рыбачью сеть, коли вы в них запутались, отбиться от гигантской белой акулы-людоеда (если сможете) и т. д. Поэтому современные ножи для дайвинга делаются нарядными, в сплошном ярком пластике.

Контрастные цвета призваны выполнять и чисто утилитарную функцию: чтобы скорее и легче отыскать оброненный нож. С той же целью изготовители наделяют такие ножи так называемой нулевой плавучестью — это когда предмет не идет камнем на дно и не выскакивает пробкой на поверхность, а лениво зависает в толще воды. Понятно, что для этого тяжелый толстый клинок никак не подходит.

Как правило, клинки этих ножей имеют на спинке пилу и эдакий крючок с бритвенно-острой внутренней кромкой, предназначенные для резания всевозможных пеньковых и синтетических тросов и шнуров, а также сетей. Последние представляют для вольных ныряльщиков смертельную опасность. Один из авторов изрядно понырял в свое время на Черном море и запомнил странную жуть, которой веет от вдруг возникающей впереди, сверху и снизу (обычно наискось, под странным углом) малозаметной преграды, от которой сразу хочется оказаться подальше. Но уж если вас угораздило запутаться, то надеяться остается лишь на хладнокровие и острый-преострый нож.

Когда-то перечень материалов для водолазных ножей ограничивался пробкой, резиной и углеродистой сталью. Теперь в дело идут пористые пластики, нержавейка и титан, и проблема коррозии перестала существовать.

Стропорезы

В чем-то схожие с подводными проблемы решает очень небольшая и очень специальная группа ножей, призванная в считанные секунды освободить парашютиста от нераскрывшегося купола, чтобы задействовать второй (если он есть).

В этой связи вспоминается история, рассказанная женой одного приятеля, которая в юности занималась этим романтическим спортом и совершила несколько прыжков. У них в группе у одной девушки перекрутило парашют, и хрупкое создание голыми руками разорвала пучки спутанных строп и сумела открыть запасной. Чего не сделаешь в отчаяньи, однако во избежание такого экстрима давным-давно создан стропорез, которого почему-то не оказалось у нашей героини, или она о нем позабыла. Все эти ножи имеют либо острейшее зазубренное и, как правило, вогнутое лезвие, либо упомянутый выше крючок, либо то и другое.

Метательные ножи

Профессионалу специальные предметы для метания обычно не требуются, он ловко пускает в цель все, от собственного боевого ножа до осколка стекла. Но кто сказал, что это правильно? Для надежного поражения противника чего попало недостаточно. Это в кино матерый басмач или часовой, в спину которого наполовину вонзилась финка, делает «Ах!» и валится мешком, не забыв прогнуться в агонии. В жизни даже спокойно стоящий сторож после удара ножом в грудь сто раз успеет крикнуть, поднять тревогу, а то и придушить нападавшего. Так это удар, а что говорить о ноже, который метнули и даже попали, и он даже воткнулся на целых — ой-ой-ой — 5–7 см?! С какой стати крепкому мужику падать замертво? А если он не стоял спокойно, а был наготове, весь пропитан анестезирующим адреналином, за которым охотятся нынешние экстремалы? Ведь в пылу боя человек с оторванной взрывом рукой бежит многие метры и продолжает стрелять! О том, что такое настоящий бросок и куда он направлен, вы прочтете ниже, в «Сказке о ртутном ноже».

Поэтому не следует романтизировать метательное оружие, а надо четко сознавать его сильные и слабые стороны и пределы возможностей. Великие мастера этого дела ниндзя практически всегда отравляли свои сякэны и сюрикэны крепким ядом, вовсе не строя иллюзий, будто самурай на посту рухнет, не пикнув, едва ему в грудь вопьется стальная звездочка. Сегодня разработано достаточно много конструкций тяжелых метательных ножей, призванных как поразвлечь выпивших парней на пикнике, так и помочь безвестному профессионалу снять часового или убрать лишнего свидетеля — тихо-тихо!

Из развлекательных можно продемонстрировать имеющиеся в изобилии на прилавках скелетные ножи и кинжалы производства КНР, с обмотанной шнурком ручкой. Метать их можно потому, что нечему разбиваться, но вообще-то это обычные универсальные предметы. Их минус: даже для простого втыкания требуется определенная техника и постоянно поддерживаемый навык.

Вообще-то в качестве метательного орудия логичнее симметричный кинжал, однако попадаются и боевые (или заявленные как боевые) тяжелые ножи изогнутой формы, — видимо, для универсальности.

Для снятия проблемы ориентации ножа в полете придумано несколько способов: особая форма, смещаемые грузики и даже внутренний канал со ртутью (о ртутном ноже речь отдельно). Самое простое — утяжелить перед и облегчить зад. В итоге мы имеем уже как бы и не вполне нож.

Грузик, скользящий в момент броска к острию, неплохо ориентирует клинок, только для диверсионных операций не годится, потому что отчаянно лязгает. Есть модели с несколькими грузами в разных местах. Вариаций много — суть одна.

Наконец, переняв опыт японских лазутчиков, стали выпускать широкий ассортимент метательных предметов, ножами не являющихся. Это всевозможные отточенные штыри и пластины самой разной формы — упомянутые сюрикэны и сякэны. Изображения «звездочек» приводить не станем, откройте любое издание, посвященное ниндзюцу (коих масса), и любуйтесь.

В какой-то мере в категорию метательных входят и так называемые стреляющие ножи, в которых клинок выбрасывается из рукоятки под воздействием мощной пружины после нажатия на кнопку спуска. Каждый такой «нож» комплектуется несколькими клинками. Мировая практика не изобилует подобными примерами, и достоверно извесно только о нескольких моделях советского производства, предназначенных для вооружения спецназа.

Трудно судить об эффективности этих ножей, но, скорее всего, она невысока, если только легкий короткий клинок не угодил в висок или шею. С появлением настоящих стреляющих ножей, в рукоятке которых может размещаться от одного до четырех специальных бесшумных патронов калибра до 9 мм, смысл пружинных конструкций потерян, потому что легче перезарядить ствол, чем, упершись в твердую поверхность, вгонять в рукоятку очередной клинок.

Завершая обзор специальных ножей, нельзя не упомянуть заполонившие мир офисные ножи для резки бумаги и картона, с пластиковой рукояткой и выдвижным клинком. Его основной рабочей зоной является крохотная «точка» острия, которая время от времени обновляется за счет отламывания очередного сегмента, для чего каленая «насухо» полоса клинка насечена рисками с шагом около 1 см. Это удобные и сравнительно безопасные штучки в злых руках бывают весьма кровожадными. Пальма первенства их идеи принадлежит японцам.

Давным-давно, когда газеты продавались с неразрезанными страницами, бытовали костяные ножи для бумаги, оформленные либо как обычный нож или кинжал, либо как полированная пластина в форме клинка с отточенным краем. Обычно их делали из черепашьего панциря и слоновой кости — один из авторов лично сломал (досгибался) такой в детстве, приведя в отчаянье любимую тетушку.

Для удобства огромной армии садоводов — любителей и профессионалов — выпускаются особые ножи для обрезки, прививки и других, неведомых прочим, специфических операций.

Нож для вспарывания мешков не покажется лишним, если вам в течение целого дня предолжат заниматься этой интеллектуальной забавой.

Монтеры и взрывники — не диверсанты, а простые трудяги на карьерах и в шахтах, где день-деньской приходится иметь дело с зарядами, бикфордовыми шнурами и другими опасными вещами, — также нуждаются в спецножах. Для монтера — изолирующая рукоять, отвертка и выемки, чтобы снимать изоляцию с проводов, для взрывника — длинное шило для прокола упаковок зарядов и аналогичные монтерским острые выемки, и с той же целью.

Спектр шлюпочных, боцманских и «парусных» ножей содержит мощные клинки, способные резать канаты, и могучие шилья, чтобы ремонтировать такелаж и проделывать иные морские манипуляции.

На этом обзор специальных ножей можно прервать, хотя их семейство значительно шире. Например, можно было бы проанализировать формы и разновидности страшноватого медицинского инструментария, необозримый ассортимент кухонных ножей с их специфическими видами и подвидами и многое иное. Однако объем книги не безграничен, поэтому поставим точку изображением сапожного ножа. Такими пользуются сапожники, скорняки, шорники, макетчики, переплетчики и прочие умельцы уже многие годы и даже века, так как для целого ряда ремесел лучшего просто не придумать.

Требования к ножу горожанина

Если вы не собираетесь бродить по дикой саванне и самый длинный переход — с работы домой, это не значит, что вам не нужен стальной спутник. Современный город не зря называют каменными джунглями, он изобилует потенциальными источниками опасности. Возможность попасть в автоаварию существует у каждого горожанина, и кончиться она может плачевно. Для оказания первой помощи (сделать шину, нарезать жгут, разрезать одежду для перевязки) необходим простейший инструмент — все эти действия до приезда врача могут сохранить жизнь. Даже при путешествии на дачу необходимо иметь инструмент для вскрытия багажа, тары, при переездах с места на место требуется нарезать в походных условиях пищу и т. д. Да и от лихих людей подстраховаться.

Все это позволяет говорить о том, что нож в кармане городского жителя — нелишняя вещь. При этом в городе вопрос однозначно решается в пользу складного ножа. Тому несколько причин и одна из главнейших — легальность ношения. Определенная часть населения до сих пор соревнуется в изобретательности в борьбе со стражами порядка, придумывая системы скрытого ношения крупных нескладных ножей, но игра здесь явно с неравными шансами: достаточно попасться один раз, чтобы получить крупные и длительные неприятности. Правильно подобранный складной нож вписывается в жесткие рамки требований современного Закона об оружии, но необходимо оговориться, что могут возникнуть ситуации, когда самый «галантерейный» ножичек может быть признан холодным оружием.

Каким же требованиям должен соответствовать современный складной нож горожанина?

Во-первых — прочность, далее идут легкость и удобство ношения. Надобность в ноже часто возникает неожиданно, поэтому лучше всего иметь его под рукой в кармане, а не в сумке или рюкзаке. В то же время болтающийся в кармане нож рвет ткань и норовит выпасть. Ношение в кармане требует скругленной рукоятки и фиксации клинка в закрытом положении.

Во-вторых, нож должен приводиться в рабочее положение быстро и одной рукой. Такая потребность может возникнуть в автомобильной аварии, когда, например, заклинило замок страховочного ремня, а необходимо срочно выбраться из горящей машины. К тому же одна рука может быть повреждена или чем-то занята: вы держите кого-то или держитесь сами. Для этого клинки обязательно должны оснащаться специальными приспособлениями для такого открывания — штифтами, дисками или прорезями. Необходима такая их форма, которая позволяла бы открыть нож даже в перчатках или варежках.

В-третьих, фиксатор открытого клинка. В некоторых случаях даже он не сможет обеспечить надежной блокировки, но, по крайней мере, защитит ваши пальцы при нечаянном ударе по обуху клинка.

В-четвертых, как и для всех ножей, сталь должна хорошо держать заточку. Форма клинка и рукояти должна обеспечивать универсальность использования и в качестве инструмента, и в качестве оружия. Другими словами, желательно, чтобы острие находилось на оси (или максимально близко к ней) удобного и надежного хвата рукояти. Кстати, ситуация с заклинившим страховочным ремнем требует наличия не гладкого, а зубчатого клинка, подобного стропорезу, созданного специально для рассечения синтетических ремней. Эффективность зазубренных лезвий в борьбе с капроном и его родственниками обеспечивается сложным профилем зубцов. Специалисты фирмы «Спайдерко», выпускающей большое количество изделий с подобными лезвиями, обосновывают это тем, что вершины зубцов лучше вторгаются в волокнистую структуру, а внутренние поверхности зубцов, представляющие собой дуги различной кривизны с нанесенной дополнительно «микропилой», эффективно эти волокна режут.

Наконец, нож должен быть ножом, т. е. колбаску резать тоже обязан. Главным же аргументом в его пользу должна стать легальность ношения.

Сейчас появилось целое семейство моделей, удовлетворяющих как техническим, так и юридическим требованиям. Это клипиты (от английского clip-it knife), названные так из-за наличия боковой клипсы, позволяющей укрепить нож на кармане, подобно авторучке. Впервые подобный термин прозвучал достаточно давно, но до начала 90-х годов XX века широкого распространения клипиты не приобрели. Мода пришла из США. Несмотря на расхожее мнение, будто Америка — страна несравненной свободы, с оружием дело там обстоит весьма строго, и носить нож длиной более 4 дюймов можно всего в нескольких штатах. При этом жесткий запрет наложен на приобретение автоматических и инерционных ножей, ношение которых разрешено только полицейским и еще нескольким категориям лицензированных лиц.[7] Понять, почему так, легко после одной цифры, которая на первый взгляд кажется нереальной, но за подлинность которой можно ручаться. Представьте себе: в стране, где, как думает большинство наших граждан, все ходят с «кольтами» и где на самом деле на руках у населения громадное количество огнестрельного оружия, примерно 80 % полицейских, погибших при исполнении служебных обязанностей за последние 20 лет, были не застрелены, а банально зарезаны. Ясно, что на такую статистику практичные американцы не могли не отреагировать.

Усиление законодательного запрещения ножей сделало свое дело, и со временем американские потребители стали предпочитать именно те модели, иметь которые при себе можно было на законном основании. Тенденцию моментально уловили ножовщики — и крупные производители, и индивидуалы. Расчет был верный: горожанин скорее купит складной нож, который сможет иметь с собой постоянно, 365 дней в году, чем обычный, которым пользуются 3–4 недели в году, и то на природе. Дальше процесс пошел по знакомому сценарию: что любит Америка, должен полюбить весь мир. Мир полюбил.

При этом клипит действительно удобная и практичная штука. В нем почти идеально объединены требования, которые стоят перед ножом горожанина.

Для нас же главным является то, что на вопрос: «Является ли на самом деле клипит оружием?», получаем однозначный ответ: «Нет»! Сотрудники ЭКЦ (Экспертно-криминалистического центра МВД), выдавшие заключение об этом, не зря получают жалование. Научиться обороняться клипитом довольно сложно, а знатоки ножа совершенно справедливо указывают еще и на то, что, помимо навыков владения собственно клипитом, человеку необходимо иметь хорошую физическую подготовку, знание анатомии и техник рукопашного боя. В стране, где на большинстве территорий девять месяцев в году холодно, а три — очень холодно, отразить нападение хулигана, одетого в дубовую кожанку или толстую куртку на синтепоне, клинком длиной менее 10 см по силам далеко не каждому. Но в любом случае это лучше, чем голые руки.

Особняком стоят складные комплекты наподобие лезермановских «пассатиж». Эти удобные и многофункциональные инструменты к ножам относятся только номинально, поскольку содержат в числе прочего и маленькие клинки, но не вспомнить о них просто невозможно. Подобным предметам посвящены отдельные страницы, до которых читатель еще просто не добрался.

Краткие требования к боевому ножу

Здесь прежде всего необходимо определиться, что подразумевается под боевым ножом. Существует как минимум два возможных определения.

В первом случае речь идет о ножах, числящихся в штатном вооружении армии и спецподразделений. В качестве таковых можно привести окопный «образец 1918 г.», изображенный в главе «Гарды», или кинжал британских коммандос образца 1943 г. И в том, и в другом случае это абсолютные в своем функциональном совершенстве образцы, и вспоминать о них по ходу изложения мы будем не раз.

Во втором случае — это штучная ножевая продукция, предназначенная исключительно для убийства и не имеющая другого назначения. Образцы такого рода представить на иллюстрациях сложнее. Это ножи, изготовленные по индивидуальным заказам, в расчете на неповторимую собственную технику боя профессионалами, не рассказывающими на публике, где и как они их используют. К сожалению, богатое событиями последнее десятилетие слишком часто требовало подобных умений. Детали мы узнаем не скоро — сегодняшние молодые ребята засядут писать мемуары лет через сорок.

Здесь встречаются очень интересные модели, изготовленные с учетом анатомических особенностей и специфических навыков владельца. Одним из наиболее «индивидуальных» изделий такого рода можно считать НДК-17, рассказ о котором ниже.

Серийные ножи часто имеют полуторную заточку, то есть примерно до середины клинка от острия представляют собой обоюдоострый кинжал, потому что в боевом отношении кинжалы эффективнее. Также обязательным элементом является развитая крестовина, позволяющая наносить колющие удары скользкой, мокрой, ослабевшей, замерзшей или одетой в рукавицу рукой без риска проскальзывания рукоятки в ладони. Более того, при обсуждении с Алексеем Алексеевичем Кадочниковым и его сыном Аркадием темы боевого ножа одному из авторов довелось услышать предельно категоричную оценку: «Боевой нож без крестовины — это не боевой нож!» По мнению обоих Кадочниковых, боевой нож может иметь самые разные формы, но если он не пригоден для нанесения мощных колющих ударов, — это не боевой нож, хотя эффективно орудовать можно абсолютно любым острым предметом.

Старые образцы имели деревянные или кожаные рукоятки.

Теперь на смену этому пришли высокопрочные, нескользящие, стабильные пластики.

Современные боевые ножи имеют довольно скромные размеры. Удобство и прочность рукояти и клинка, антибликовые покрытия, балансировка, позволяющая метать оружие, — обычные их признаки. Отличительной чертой также являются доведенная до абсолюта функциональность и отсутствие любых видов украшательства. Иногда их оформляют в модном стиле «танто», и возразить против этой проверенной временем формы, в общем-то, нечего.

Ножны боевых ножей прежде были металлическими, теперь они в большинстве случаев пластиковые, с кармашками для точильного бруска и множеством отверстий по краю и на конце, чтобы прикреплять нож на теле, как и где угодно.

Есть еще одна, достаточно скрытая, традиция — зековская. Но, вопреки распространенному мнению, не все, что делается «в зоне», пригодно для боя. Часто это просто полет фантазии, терпеливо воплощенный в подвернувшемся металле, хотя у зековской продукции есть и «фирменный знак»: тщательность отделки деталей. Однако бандит или обычный хулиган, «поработав» ножом, порой случайным, стремится побыстрее от него избавиться. Разумеется, ни о каком приспособлении к клинку или поиске индивидуальной техники боя речь не идет. Совсем другой подход у тех, кто вынужден использовать холодное оружие по долгу службы, и на этом фоне яркая мишура блатной продукции теряет интерес.

Примечания:

4

При классификации изделий принимается во внимание форма самого клинка, вне зависимости от формы рукоятки и угла ее наклона в ту или иную сторону.

5

Одному из авторов недавно поведали историю, как хрупкая юная девушка, подвергшись нападению насильника в лифте, именно таким ножичком нанесла ему несколько десятков ран в голову, спину и руки. Милиция взяла его живого, но при этом в ужасающем шоке, с опорожнившимися кишечником и мочевым пузырем.

6

Ничто не совершенно во всех отношениях (лат.).

7

Под инерционными ножами понимаются так называемые ножи-бабочки, или балисонги, весьма популярные в США. Здесь играют роль относительная близость родины этих ножей — Филиппин — и их распространенность по всему тихоокеанскому региону. У нас в стране продаются только смешные китайские ножи такого типа, ни качеством, ни размерами не похожие на исходный образец. Подробнее — в главе о складных ножах.

Оглавление

Как сделать метательные ножи из ложки 543
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Купить тактический нож в «Атрибутии» Метательные ножи
Теги:

Доильный зал своими руками  Фото книжных полок своими руками  Сборно разборный своими руками гаража  Отзывы о вязании с микрофибры  Ботинки для пекинеса своими руками  Проект брошюра своими руками  Как с листа бумаги перевести печать  Увлечение своими руками фото  Расчет бумаги на обложку  Как сделать простую причёску на длинные волосы  Циферблат для часов своими руками  Как решить задачу квадратный лист бумаги  Тренажёр для похудения в домашних условиях отзывы  Поздравления с днем рождения с ангелом хранителем  Схема вышивок крестом на украинские вышиванки  Животные из бумаги на день рождения  Выкуп долговых ценных бумаг  Как самому сделать модельки для кс 1.6  История происхождения вязания кто  Тумбочка из мдф своими руками  Рюкзак для кроликов своими руками  Как сделать прямоугольник на земле  Электрическая схема на tata  Схема подключения фаркопа на ховер н3  Дизайн детской в домашних условиях  Туалетная бумага 200м серая на втулке  Поющий ветерок своими руками  

 Карта сайта